Автор: Алексей Рафиев Раздел: Kult прозы
 

 Миром правит любовь

 
Несмотря ни на что, она побеждает и обязательно победит – потому что она уже победила. Есть только то, что есть. То, что будет – тоже есть уже. Того, что было, нет, потому что оно есть сейчас. В ином случае – его не было никогда, а то, что кажется бывшим – обман зрения, туман разыгравшегося воображения. Есть только то, что есть, потому что оно есть всегда. Оно не знает ни прошлого, ни будущего. Его настоящее вечно. Оно не начинается и не заканчивается. То, что имеет начало – имеет конец. Следовательно – оно не вечно. Следовательно – его нет. Если бы не любовь – нас уже давно не было бы. Несмотря ни на какие деньги, кражи, сексуальные извраты с отсасыванием двух членов одновременно, серийные и массовые убийства, педофилию и людоедство со всякими белыми и черными магиями – мы все еще живы. Даже несмотря на то, что подавляющее большинство из нас одной ногой стоит в могиле. Даже вопреки тому, что мы абсолютно разучились любить и утратили самые отдаленные воспоминания о истинных чувствах, любовь есть в каждом из нас. Чемпион мира в супертяжелом весе среди маньяков-мокрушников Педро Алонсо Лопес, которого в детстве и юности многократно трахали те, кому его сдали в аренду родные мать и отец – тоже любил и убивал из любви. Просто он исковеркал свою любовь до стадии полного, безоговорочного падения на самое-самое донышко убитой и изнасилованной после этого собственной гордыни. Он смирил себя до того, что стал инструментом сакрального суда. Наивно полагать, что подобные ему люди – свободные художники. Каждый из нас, включая запредельных инопланетян, выполняет волю тех сил, которым себя добровольно отдает. Говном удобряют грядки, чтобы гуще росла петрушка. Можно быть петрушкой, а можно быть удобрением. А еще – можно хотеть быть тем, кто выращивает петрушку и удобряет грядку, чтобы она росла гуще и тверже переносила различные тлетворные воздействия извне типа засух, заморозок и саранчи. Инь и Янь = Звезда Давида = гармония. Это еще не Гармония с большой буквы, но уже намек на нее. Земное равновесие не есть равновесие Божественное, но уже равновесие – хоть какое-то, хотя бы такое. Оно перестает быть гармоничным лишь после того, как упорно и добровольно отказывается от перехода из шестиконечного счастья земной незыблемости в восьмиконечную вечность вернувшегося на землю Неба. И пусть человечество не хочет брать с собой в свое человеческое будущее тех, кто время от времени вспоминает, что убил отца и перепихнулся с матерью. Пусть оно делает вид, что движется к счастью, пытаясь удерживать красоту и молодость при помощи пластических операций и капельниц с витаминами. Пусть... Чем бы дитя не тешилось. Нам всё позволено попробовать и пережить только потому, что мы очень любимы. Чтобы человек не воровал – ему мало сказать: не воруй. Он должен на собственной шкуре испытать последствия непослушания тому, кем любим. Таковы мы. Проблема отцов и детей была знакома даже такому сверхчеловеку, как Ной, от которого произошла, если верить Богу и Библии конкретно наша ступенька игры. Он проклял одного из своих внуков за то, что тот унизил его. Если бы Ной был Богом, то гордыня была бы ему неведома, и он простил бы внуку такую, в принципе, мелочь. Да и как простить, если ты создан по образу и подобию Того, кто Сам проклял сына, а вместе с ним и Себя? Но вот только Сам ли Он проклинает или Адам запечатлевается самобичеванием, исторгнув из себя своего Творца? Изгнание человека из рая – есть ни что иное, как изгнание Богом в ад Самого Себя. Не уничтожение вырождающегося на глазах ребенка, а смирение перед этим вырождением и терпеливое ожидание добровольного возвращения блудного сына домой. Чтобы пойти на такое ради другого, отчетливо понимая предстоящий ужас – нужна нечеловеческая любовь. Но мы все равно норовим изобрести своего клона. Не понимаем, что делаем? Скорее всего. Мы можем доиграться в нашей тщеславной песочнице до того, что наша планета Земля из огромной и непостижимой нами любви к нам очередным погожим для некоторых из нас утром в очередной раз сменит полярность, и юг станет севером, а север – югом. Или чуть-чуть изменится ось вращения. Но я хочу верить в лучшее, потому что я хочу верить в любовь. Более того – я не понимаю, как можно хотеть чего-то другого. Все остальное у нас имеется в избытке. Некоторые из нас скоро захлебнутся в роскоши, потому что уже тонут в ней. Практически все остальные – завидуют им. Просто мы так умеем любить себя. Наша любовь к себе пожирает нас и не оставляет места для любви, как таковой. Мы – цивилизация онанистов, тысячелетиями дрочащих под порнушку с фригидными актерами, превратившими наше восприятие секса в кокаиновое послевкусие мучительного, прерывистого сновидения, в котором мы вот-вот превратим наш мир в оргию эгоистичных извращенцев, видящих в партнере исключительно удовлетворение своих собственных изысканных прихотей. Не стоит забывать о том, что царь Эдип после того, что сделал, упал глазами на скальпели. Он ослеп, а не умер. Когда приходит любовь – смерть заканчивается. Наши голубые показывают нам по телеканалам репортажи о своих демонстрациях и праздничных шествиях. Они усыновляют детей и заключают браки между собой. Многие из нас ненавидят их и считают пидорасами, а не голубыми. Надо срочно понять, что все человечество – один человек. Голубые появились потому, что мы захотели этого – все мы. Гомосексуализм – свойство, присущее всему нашему обществу, и, ненавидя голубых, мы ненавидим себя за то, что мы гомосеки. Наши дети – тоже гомосеки. Мы уже теперь произвели на свет формацию самостоятельных и вполне самодостаточных мужчин и женщин. Сначала не устраивает любовь, а потом уже не можешь любить, потому что забыл, как это. Я должен любить поставленную надо мной власть. Чем сильней народ любит власть – тем искренней и теплей власть относится к народу. Государственный механизм невозможно обмануть. Относясь к власти с оппозиционным предубеждением, мы, в конечном счете, сами порождаем диктатуры. Разве можно предположить явление гражданской войны и сталинского ГУЛАГа без всенародной ненависти к Николаю второму, дошедшей сначала до убийства его духовника Григория Распутина, а потом и до физической, ритуальной расправы над всей его семьей? Не могу представить себе, что пережил отец и муж, зная, что вот-вот перебьют всю его многодетную семью. Вот что такое святость. Простить такое – полюбить. То, что жизнь человека на земле коротка – тоже следствие любви. Смерть тогда становится долгожданным освобождением, прекращением смерти, дверью, за которой раскрывает объятия истинная жизнь. Дьявол перестает притворяться Богом. Вместе со смертью прекращается время и его зеркальное отражение в материальном измерении – деньги. Больше на надо платить за то, что жив. Время перестает быть деньгами. Оно заканчивается. Все, что когда-то началось – однажды закончится. Есть только то, что есть всегда. Я либо в вечности – либо мертв.
 
end
 
В начало страницы
 
©  Культпросвет.ру 2003 - 2018