Автор: Яков Белогородцев Раздел: Половой вопрос
 

 Поэма о молодой вдове и загубленном ею оркестре

 
1 Сказать, что в наше время бабы Идут на всё ради забавы Не будет преувеличеньем Ведь это их предназначенье. А предназначено сие Одной молоденькой вдове. Она так музыку любила, Что аж оркестр загубила. Но по порядку обо всём! С эпохи мы рассказ начнём: Давно уж дело было это, Жилось нормально лишь поэтам. Особенно, кто рифмовал Такие зычные слова, Как ленинизм и коммунизм, Творя в искусстве онанизм. Всё остальное населенье Тем, кто читал стихотворенья, Всегда заглядывало в рот И хрен сосало в недород. Признаться честно, недород Тогда случался каждый год, И люди творческих профессий В углах чернели, словно плесень. 2 Вот музыканты, что за труд?! С утра до вечера всё трут Смычками, пальцами, губами, А лишь концерт – в глубокой яме! Зарплаты ж – просто с Гулькин хвост! Какой придумал их прохвост?! Сравнить с оркестрами Европы, Так наши все – в глубокой Jопе. Примерно в том же самом месте Сидел и наш с вами оркестр С названьем "симфонищенский" В глуши родной мытищинской. Оркестр был гордостью Москвы, Но за границею, увы, Как можно мастерски играть Не знала никакая блядь! Пустить их было ж за границу Из клетки выпустить синицу! Вернулся б только дирижёр, Да, может быть, какой стажёр. И дирижёр свою синицу Держал в ежовых рукавицах: Ему, отставнику муз-роты, Будь хоть сам Бах, а всё ж мурло ты! На репетицию с утра! В обед – такая же муштра! А вечером спектакль играть Или концерт, чтоб его мать! Ни отдохнуть, ни отоспаться, Ни с милой ночью побараться, Ни праздника, ни воскресенья, Сиди и чахни, как растенье! Не дирижёр, а тварь из тварей: Чуть что не так – он сразу в харю! Лишь дисциплину кто нарушит, Отпиздит так, как будто грушу! Он палочкой своей, как саблей, Пустил бы кровь всему ансамблю! Все гранты, премии – в карман! Не дирижёр, а басурман! Вот потому-то оркестранты Играли часто в жмуркомандах(на похоронах): Тут и заплатят, и нальют, И в морду никогда не бьют. 3 Но всё это – не есть предмет Для разговора, вовсе нет! Тут про мадам упоминалось – Вот про неё сказать бы малость. Родившись в городке уездном (Культура здесь была наездом), Не видя с детства ни рожна, Пленилась музыкой она. По радио тогда крутили Всё: от буре до сегидилий, Но ей хотелось позарез Огинского всё, полонез! Когда же под венец пошла, То в Мендельсоне вдруг нашла, Чего в Огинском не открыла И марш один лет семь крутила. Закончилось же это тем, Что муж, бесчувственнейший пень, О дисках, что дарил в день свадьбы, Стал думать: как их разъебать бы? Да чтоб жена не догадалась, Что вся душа истосковалась По чаепитию в тиши Родной мытищинской глуши. Сказал, что, мол, комод упал, Да не на дуру он напал: Она устроила разъёб Такой, что мужа Бог пригрёб! 4 Без музыки едва лишь сдюжив, Она не сдюжила без мужа. Поплакала по нём денёк, Да забрались к ней черти в бок. Такой случился с ней зайоб: Что ни мужчина – чтобы йоб! На кладбище издалека Приметила гробовщика… Копает яму тот для мужа, Глядь – борода вдовы наружу! Лопату бросил, и бежать! Вдова за ним: "А ну стоять!" К чему такая беготня? Ты бы разок копнул меня! Коль своего не получу, Так я тебе не заплачу!" Куда деваться бедолаге? Решил отъеть её в овраге (Он до сих пор там и лежит), Вдова ж назад к толпе бежит. Пока читались некрологи, Успела вновь закинуть ноги: Сославшись, что болит спина, Залезла в катафалк она, И на водителя машины! Так, что полопались все шины!... 5 Но чу! Откуда марш играет? Мадам машину покидает, А перед нею жмур-команда Усердно дует Ёсю Гайдна. Вдова к команде ближе, ближе, И в обморок – лежит не дышит. Но музыканты дело знали И даже виду не подали: Один играет – пять эбут! Секстет был в этом смысле крут. Под звук серебряной трубы Шесть членов стали на дыбы! Потом вступила грозно туба, – И члены стали крепче дуба! Когда заверещал кларнет, Вдова всем сделала минет! За ним заголосил фагот, – Вдову эбут со всех ворот! Тут сладко заюлил гобой, – Ох, что тут стало со вдовой! Она махала так задорно, Что в блин расплющила валторну! Но барабан вдруг заиграл, И стало ясно: всё, финал! Все дружно так заголосили: То гроб в могилу опустили. Но громче всех вдова кричала: Она под музыку кончала! И так ей нравилось всё это, Что тут нельзя не вспомнить Фрейда: Её либи’до (что не странно) Направилось на оркестрантов Того-то самого оркестра, Прославленного аж до Днестра. Вот где сей повести начало, Что родило песды мочало. Кому ж читать всё это скучно, Пускай идёт верзает кучно! 6 С тех пор в оркестре стали вещи Случаться с каждым разом хлеще: Тот не придёт, те прогуляют, А то все разом опоздают! Сначала рад был дирижёр: Всегда найдётся "тренажёр", Чтоб от души того отпиздить, Снесут его любой каприз здесь! Но вот и он затосковал: "Ну, сколько можно?! Уж устал! Все руки перебиты в кровь От оркестрантских от зубов! А оркестранты – что за лица?! А вдруг пошлют нас за границу! Что же подумает Европа? У нас что ни лицо, то – Jопа? Нет, может хватит их по лицам? Лучше пультом по ягодицам! Тем самым форму сохраню И свой престиж не уроню!" 7 А дело просто объяснялось: Вдова никак не унималась И в членах этого оркестра Кроме, как член, не знала места. Был у неё саксофонист – И сакс забыл, и хуй повис. Пришли четыре скрипача – Так плачут, всё смычки леча. Виолончлены, два приятеля, Хотели насмерть заебать её, Но если б видели те лица, Когда забрали их в больницу! А что же ей? Всё нипочём! Хоть с скрипачом, хоть с трубачом! А гобоист, ну, гобоист, Ведь убеждённый онанист, Шлёт ей любовную записку, (И волосок вложил с пиписки): "Я музыкант! Я гобоист! И помыслами стал я чист!!! Вот прям сейчас за ночь с тобой Пойду продам в пизду гобой!" Вдова его так полюбила, Что инструмент ему купила Получше прежнего раз в пять, – Такой уж жалко продавать! А мохнорукий пианист, Известный ёбарь-сионист, Пройдя через её матрас, Антисемитом стал тотчас! Всегда на ней хватало места Любому члену из оркестра, Готовому к вдове в постель Бежать, как птица-коростель! 8 Она ж в симфоньях преуспела И чувствовать теперь умела Все голоса гораздо глубже, Нежели некогда при муже. Вот ежели ебёт гобой, Не перепутаешь с трубой: Он тоньше, легче и послушней, И не закладывает уши! Когда же пилит контрабас, Хоть надевай противогаз: Так навоняет канифолью, Хоть с ним ебись ты в ванне с солью! Все скрипки, с первой до последней Ебут всё муторней и ленней, И странно было бы за этим Такую тонкость не заметить: На сцене вся их шобла-ёбла Красиво выглядит и гордо! Срывают шквал аплодисментов! В постели ж – хуже импотентов: Лишь только сунут – сразу кода, Да и суют-то раз в полгода! Вот то ли дело духовые – Какие ёбари лихие! Ведь сутками всё дуют, дуют, Но как уж вдуют – так уж вдуют! Особенно, второй тромбон – Вот где не хуй, а елдабон! Но переплюнет всех один Ударник, Палкин Никодим: Уж если тот начнёт ебать, Как гром гремит под ним кровать! Соседей всех разбудит ночью, – Те бьют по трубам, что есть мочи,– Весь дом грохочет, как в набат, А он – ну, как ребёнок, рад! 9 Но отступлений пока хватит, А то вдруг – наших дам захватит Такое знание предмета, И станет им примером это! Ведь всё закончилось печально, Хоть шло прекрасно изначально, Случился просто полный вздор! Не в силах даже дирижёр Был положение исправить, Чтоб ход истории поправить. Для оркестрантов вышла ксива: За то, что пилят так красиво, Разрешено всему оркестру Лететь в Румынию, за Днестр! Страна – говно, как говорится, Но всё же тоже заграница! Единственной тому преградой Стал конкурс под Зеленоградом В военном клубе городка Под номером 105/К. От этой новости немедля Забыли напрочь все о ебле И вновь: стучать, тереть и дуть – Всем за границу надо жуть! Вдова же – вновь с разбитым тазом! Неделю уж никто не лазал Ни к ней, ни на, ни под неё, Ну, что такое, ё-моё! Когда ж подробности узнала, То план себе предначертала, Как при себе всех удержать И загранице помешать! 10 Настало вскоре время смотра. Жюри на сцену тупо смотрит: Оркестр наш должен начинать, Но входит в зал, едрёна мать, Вдова! На первый ряд садится, И так песда её лоснится Под юбкой, что у оркестрантов Хуи поднялись, как атланты! Вот если бы сидели в яме, Никто бы даже и не глянул, Но в этом растрипиздаблядском клубе Не было ямы и не будет! Один лишь дирижёр оркестра Не посмотрел на вдовьи чресла: Уж бредил, бредил он Европой… Да и стоял к вдове он жопой. Звучит сигнал, чтоб начинать! Все рьяно принялись играть! Мадам, чтоб время не терять Тут стала ноги раздвигать! И те, что с краю сцены скрипки, Вдруг стали допускать ошибки: Кто взял диез, а кто бекар – Жюри чуть не хватил удар! А дирижёр аж пропотел – Как он отпиздить их хотел! Мадам тут принялась за клитор, – И уронил фагот пюпитр, Тот зацепил ещё один, А этот в арфу угодил, Проехавшись по её струнам С таким скрипучим мерзким шумом, Что всё жюри переглянулось И как-то криво улыбнулось, А дирижёр готов был чисто Ну придушить того арфиста! Мадам сильнее возбуждалась, В себя всё больше погружалась, И так мешали оркестрантам В штанах могучие атланты, Что, с целью больше их не мучить, Глаза все в ноты стали пучить! И музыка теперь лилась, Всё распаляя вдовью страсть! Но разделял ту страсть один Ударник, Палкин Никодим: Ему – что ноты, что не ноты, Будь хоть Бетховен, а говно ты! Украдкой он свой член достал И на мадам дрочить он стал! Одно неверное движенье – И было страшно продолженье! Он средь лирической рулады Отбил такую кононаду!!! Литавры на бок, хет дрожит! Тарелка, прыгая, звенит! А барабан вдруг покачнулся И вниз со сцены наебнулся! Жюри попадало на жопы: Какая им еще Европа?! Вдова ж вошла в такой экстаз, Что оркестранты встали враз И ну, давай дрочить все стоя – Нет больше сил от сухостоя! 11 А дирижёр, измучен злостью, Вдруг начал всё ебенить тростью: Своё последнее крещендо Он исполнял самозабвенно! Разбил все стулья и пюпитры, И зала интерьер нехитрый, Затем рояль он опрокинул И Ленину с размаху двинул! Тут бюст вождя всё довершил И сцену в щепки раскрошил! *** Не знаю, что б ещё там было, Если б жюри не позвонило. И дирижёра, как ни тяжко, Свезли в смирительной рубашке. Вот так закончилась история Времён давнишнего застолья. А эпилог был очень прост: Ушёл оркестр вдове под хвост. И если бы не это место – Играть и жить тому б оркестру! Мораль же будет такова: Не всё халява, что вдова, Не всё то солнце, что встаёт, Не всяк тот щедрый, кто даёт!
 
end
 
В начало страницы
 
©  Культпросвет.ру 2003 - 2020