Автор: Чёрный Человек Раздел: Kult-массовый сектор
 

 Эра

 
На закате лет Льва Николаевича Толстого частенько посещало дурное настроение. Не было покоя душе его. А все потому, что разочаровался Лев Николаевич в господском начале и стал активно симпатизировать крестьянству. Психологическое нездоровье писателя заметно прогрессировало и стало настоящей угрозой для родных и близких. Вспышки внезапного гнева ошибочно списывались домочадцами на преклонный возраст писателя. «Хуй с ним, пускай побеснуется, — наивно думала супруга Софья Андреевна. — Раньше отпускало, может и сейчас отойдет». Но дело оказалось нешуточным — мятежный граф вконец ополоумел и обнаглел донельзя. С этим надо был что-то делать. В тот январский день, Лев Николаевич нервно прохаживался по залу, и размышлял о достижениях и тайнах астрономии. Повод был. Неделю назад усадьбу графа посетили столичные ученые Ганский и Стефаник. Светилы науки по секрету рассказали Толстому о предстоящем солнечном затмении и его разрушительном действии на психику людей. В тайной беседе они поведали Толстому, что в ближайшее затмение нужно всенепременно поймать бобра и поцеловать его в жопу. На логичный вопрос Льва Николаевича «Нахуя?!», визитеры в один голос заявили, что это страшная тайна, и они не могут вот так, безапелляционно, выложить все карты перед графом — слишком уж тема щекотливая. Граф смекнул, что для продолжения разговора придется слегка обезжириться, и торжественно вручил каждому из ученых по пятьдесят рубчиков. Перебивая друг друга, Ганский и Стефанек затараторили о неминуемом сумасшествии Льва Николаевича. Если он, конечно не послушает их рекомендаций. Для верности они разложили на столе карту звездного неба и свои расчеты. По расчетам с предстоящим затмением начнется эра Зловонного Бобра. Новая эра. Ознаменуется она тем, то государство российское ждет полнейший переворот. Гении в дураков непролазных превратятся. Дураки еще глупей станут. Про государство и царя-батюшку говорить страшно. Смута грядет. Люди придут к власти тревожные. Бобер он и есть бобер. Гадкий зверь. Посему, Лев Николаевич, лови бобра и целуй его в жопу. Авось пронесет. — Какой, еще нахуй бобер! Вертайте сотню обратно, козлы, блять! — внезапно пришел в бешенство Толстой, схватил стоявший в углу дежурный дубец и погнал гостей прочь.— Я вам, сука, бобра покажу, звездочеты ебаные!!! Гости оказались проворными. И к тому же весьма. — Сам пииидааараас! Хуйло бородатоеееее!!!— послышалось через минуту из соседней деревни. После этого возмутительного случая, Толстой целую неделю пребывал в непонятном волнении. «А вдруг и правда Зловонный Бобер придет, и я совсем дураком сделаюсь?» — терзала его навязчивая мысль. Эта мысль метались по черепушке писателя, как обезумевший черт по тесной табакерке. «А вдруг и правда?» — не отпускала она графа. В итоге, поднатужившись, черт все-таки вырвался наружу и материализовался. — Ну, что? Пора. Сегодня затмение, — шепотом произнес Лев Николаевич, достал елдак, скривил лицо, и сермяжно, без сантиментов, обоссал задремавшую супругу. — Левушка, ты что? — вскочила с софы растрепанная Софья Андреевна. — Только прилегла, а ты опять безобразия вытворять выдумал. — Хуй ли разлеглась, тварь?! Вели Осипу закладывать. На бобра пойдем! — грозно повелел Толстой и почесал бороду. Из бороды в разные стороны полетели желтоватые хлопья и какие-то полудохлые жуки. «Какой, в пизду, бобер?» — подумала Софья Андреевна, но перечить не стала, потому как знала, что все закончится как обычно — ноговой. Поправив на затылки седые породистые завитушки, она быстренько выбежала прочь. В коридоре графиня наткнулась на горничную Дашку. Та лежала на полу и наяривала себе мерлушку гладко отшлифованным деревянным предметом. Предмет категорически напомнил Софье Андреевне крестьянина Ефима Смешнова. — Силен был, Ефим!!! Ох, силен… — тяжелым выдохом вырвалось из графини. Софья Андреевна закатила глаза и на миг ушла в истому. Дряблые груди заиграли волнами. Дашка от неожиданности вскрикнула и спрятала за спину греховный инструмент. — От, тоже блядина! Все туда же. Когда же вы наебетесь-то? Осипа не видела?— строго обратилась к ней, с трудом отошедшая от сладких воспоминаний, графиня. — Нет. Не видела… Может, баню топит, — робко отозвалась горничная. — Спасу от графа нашего батюшки нет! В мыслях весь,— пожаловалась графиня покрасневшей, как жопа бабуина, Дашке. — А после смерти сыночка нашего Ванечки ёбу дался капитально. Крестьян и астрономов почитает, а царя-батюшку уже в хуй не ставит. Гавно царь у нас, говорит. Малоумный гусар и гавно! — Что полюбил крестьян — святая истина! Не далее как третьего пожелал меня выебать в ухо, — неожиданно осмелела и разоткровенничалась Дашка. — Так и говорит: «Подь сюды, Дарья, я тебя буду в ухо ебать!» «Как же так, Лев Николаевич? — говорю ему.— Нечто больше некуда, как в ухо»? А он: «Попизди мне! Сказал в ухо — значит, в ухо». И выебал. — Вот скот! Тьфу! — возмутилась Софья Андреевна, грязно выругалась, накинула шубку и вышла во двор. * * * Осип встряхнул вожжи, слегка ударив ими по крупу лошади. Лошадь всхрапнула, своенравно вскинула голову и понесла. Сани легко заскользили по снегу. — Эх, Лев Николаевич, уж больно дело хлопотное — бобра ловить. Да и к чему, никак в толк не возьму. Нахуй он нам сдался, бобер этот? — удивлялся Осип. — Тебе, Осип, дохуя знать и не надо. Гони быстрее. Надо до затмения дело справить, — зло огрызнулся граф. Осип, плюнул, ощерился и со всей дури ударил лошадь кнутом. — Пошла, блять!!! Всю дорогу Толстой кутал ноги в расстеленных на санях шкурах и что-то мычал себе под нос. Осип, пытаясь угодить графу, залихватски затянул: «Что не соколы крылаты Чуют солнечный восход — Царя белого казаки Собираются в поход. Как задумал князь Кутузов Со дружиною своей: «Как бы нам, братцы казаки, Нам турецкий город взять?» Тут казаки в черных бурках; Они строят свой завал, Они строят, поспешают — Турка в гости к себе ждут. ААААА, БЛЯЯЯЯЯЯЯ!!!! Турки в гости к себе ждууууут!!» Толстой от финального аккорда не на шутку испугался, подскочил, и что есть мочи ударил кулаком по голове Осипа. — Да ты охуел что ли, псина?! Это же надо быть таким бараном! Сука, чтоб ты сдох!!! Осип тут же замолк и заметно загрустил. Оставшийся путь граф и крестьянин не перемолвились ни словом. Спустя полчаса охотники на бобров прибыли на место. Осип привязал вожжи к дереву, деловито взял топор, бечевку, здоровенный капкан и побрел по глубоким сугробам. По дороге он с трех ударов завалил молодую березу, отрубил ветки и затащил ее на покрывшуюся льдом реку. Граф нехотя слез с саней, снял штаны, задрал тулуп и принялся срать. Лошадь от невыносимого смрада зафыркала и замотала головой. Пока Лев Николаевич справлял нужду, Осип вырубил здоровую прорубь, засунул березу с прикрепленным на нее бечевкой капканом и присел на корточки. — Осип, поторопись. У нас полчаса только есть, — прокряхтел Толстой и посмотрел на небо. Оно было абсолютно чистым. Минут через пять, в момент, когда граф вытирал себе жопу снегом, со стороны реки раздался душераздирающий вопль: — Бляяяя, деееееемооооооон! Деееемооон!!! Осип бежал от реки как рысак. Его преследовало какое-то существо. Приглядевшись, граф разглядел в существе огромного черного каймана. На лбу писателя выступила испарина. — Ни хуя себе! Крокодил!!! Как?! — только и смог промолвить Толстой. Кайман быстро догнал Осипа, схватил его и потащил обратно к реке. Осип отчаянно отбивался и истерически вопил, но силы были неравны и несколько мгновений спустя его тело скрылось в проруби. Толстой мигом натянул штаны, подбежал к дереву, отвязал вожжи и ловко запрыгнул в сани. — Даааавай! Выносиииии, блять!!! — дико заорал он. Лошадь от этого звериного рыка подпрыгнула и помчала, погоняемая одуревшим от страха графом. В это время, на Солнце медленно надвигалось что-то черное. Солнце постепенно теряло привычно круглый вид, и вскоре превратилось в узенький яркий серпик. Еще несколько мгновений спустя оно исчезло, и день внезапно превратился в ночь. На потемневшем небе зажглись яркие звезды, которые и осветили путь лошадке, усердно тащащей за собой сани с обезумевшим от ужаса графом. Через десять месяцев сумасшедший граф уйдет из дома, и в муках покинет этот мир на богом забытой станции «Астапово». Ему так и не суждено будет увидеть эру Зловонного Бобра, которая начнется, вопреки предсказанию ученых, лишь через 90 лет.
 
end
 
В начало страницы
 
©  Культпросвет.ру 2003 - 2018