Пробежий Раздел: Kult прозы Версия для печати

Tема ебли в жопу раскрыта. Полностью. И даже больше, чем полностью.

Знаменитый своими литературными и окололитературными похождениями певец маниакально-депрессивной абстиненции Некто Нектович разразился новым романом. «Содом Капустин». Так он его назвал.

Название, по сравнению с содержимым романа, настолько безобидно, что способно выбить скупую слезу из самого сурового критика, разумеется, если он, критик, этот роман прочитал и остался в живых. В самом деле, чувствуется в названии прямо какая-то добрая, сдобная, домашняя бабушка, мягкий пирожок с капусткой, сапожок с нагрузкой, дурачок с трясогузкой, пиздобол с арбузкой, самолет с арекбузкой… СТОП! СТОП БЛЯТЬ!

…Ничего, ничего, сейчас пройдет… секундочку…
…ффууууууу…

Это, дорогой будущий читатель романа (ох бля…), до меня донеслось тлетворное влияние сего произведения, коловращения, трихомонадопизде… Йопт, опять! Я прошу прощения… Но я вижу, что тебе непонятно, что происходит. Не беда, по первому разу всем непонятно. Очевидно, надо здесь привести пару-другую отрывков из грядущей полусенсации полулитературного полусвета, полуминета, полуобета (а, черт с ним!), чтобы хоть изчутьчуть рассеялось твое недоумение.

Итак, нырнем.

Пока жирные, незримые и костлявые пальцы властителя кабинета, вперемешку, попарно и тройками, крутили вросшие в твои ягодицы кольца, тщась нащупать на них места спайки, сочленения или разрыва, другие ладони занимались твоим пенисом. Два охранника, спрятавшись под текучей завесой, столешницей и твоим торсом, словно полуденные тати, решившие обнести частнос ти из казенного замка или куски обсидиана, сокрытые в глиняной толще и ждущие пляски гончара, натягивали, оттягивали и накручивали кожу твоего лингама на его головку. Их носы, сопливые и жесткие от неудовлетворенного любомудрия и гейзерных прыщей, упирались в твой пах. Их рты, знающие сладость игл обрезанных мечтаний, горечь тины случайных возражений и терпкость смокв, выброшенных усталыми путниками на подъемах американских горок, всосали в себя твои яички и теперь, своими топологическими языками, свёрнутыми в бутылки Клейна, бочки и штопоры, заставляли их кружиться в одиноком вальсе и парном акселе так, чтобы они повторяли даже незаметные движения щек вертухаев.
— Когда вернешься с поля тризны, не пропусти страстей высоких. Их неустойчивость заметишь, лишь подберешься ближе к ним.
Раньше такие намёки повергли бы тебя в трепет безысходности или мандраж неизвестности выхода. Но сейчас эти слова падали сквозь тебя порожним козьим горохом или невылупившимися имаго пядениц и оставались на щеках тайно баловавшихся твоим удом охранников, словно присоски спрута, омелы или резиновых стрел.
— Донос — синоним истин резвых, что колупаются игриво в грехе, что озабочен совершенством. Чужой донос противен всей природе, и дан на откуп церберам и волку.
Эти, слепые на оба глаза предложения, заставили вздрогнуть твою простату. Вертухаи, как застигнутые на месте испражнения мыши или падающие в свет охранного маяка снежинки, начали терять смысл, форму и содержание, приготовившись разодрать твою ожидаемую сперму на части и производные. Но твое тело переступило с ноги на ту же ногу, а кожа мошонки, смоченная слюной и зубовными скрежетами и гноем охранников, начала осторожно, шаг за бегом, впитывать в себя сперва, их носоглотки, затем мозги.
Пока твое тело поглощало твоих сосильников, владыка кабинета, приложив к одной твоей ягодице лист кальки, к другой свиток пергамента и прикрыв твой анус слоем мягкого папируса, теперь штриховал их, чередуя серебряный, угольный и кварцевый карандаши, чтобы те оставили на поверхности бумаг карты твоих жизней, смертей и иных несуществований.

или вот, например, наугад взято из середины:

Едва колтун с зеками, что тащили вертухаи на мхорагах и десятиплавниковых электрических, магнитных и гравитационных угрях пересек порог трапезного зала, канатики, опутавшие арестантов, под воздействием атмосферы, гипносферы и Агасфера стали превращаться в пасту, спагетти и макароны с дырками, корками и колобками. Осужденные, радостно, ослепленно и оскопленно барахтаясь в завалах свалившейся, свалявшейся и сварившейся пищи, как пронырливые жуки-навозники на дымящейся коровьей лепешке, торопящиеся отхватить лучший кусок из заведомо равных, или мятущиеся пылинки в набрякшем облаке, сталкиваясь и расставаясь, образуют зародыши острошипых градин, принялись поедать то, что несколько метров назад было их путами, веригами и колодками. Раскачиваясь в гамаках, шезлонгах и креслах-качалках, стучалках и визжалках, хозобозники обирали с себя, соседей ближних, дальних и едва знакомых

Честно говоря, после этого можно больше ничего и не читать, потому что ничего, кроме нескончаемого метакосмического бреда на предмет ебли в жопу, в романе более не встретится. Но зато предмет ебли в жопу раскрыт, не побоюсь этого слова, ВСЕСТОРОННЕ. Героя романа ебут:

в жопу (что естественно),
в рот,
в нос,
в глаз,
в толстый кишечник,
в тонкий кишечник,
в желудок,
в поджелудочную,
в ребро,
в локтевые и коленные сгибы,
и даже в отверстия в его голенях, специально проделанных тупыми колющими предметами — тоже ебут.

Я наверняка что-то пропустил, но вдумчивый читатель легко восполнит неизбежные при раскрытии столь остро современной темы лакуны.

А пока идет ебля, окружающие героя зеки, паханы, вертухаи и прочий народный люд неистово мастурбируют, заплевывая вселенную тяжкими, тягучими блевками спермы, шавермы и ошметками дермы (извините).

Герой же, в ответ на это, их всех пожирает. Пожирает, разумеется, не ртом (кто ж ему, запомоенному, позволит), а прочими частями своего астрального, витального, анального и виртуального тела (еще раз извините). Что это символизирует, я хуй знает, разве что детские, сквозь слезы, мечты об отмщении обидчикам, коим имя — весь белый свет. Но такое незамысловатое понимание, чую я, слишком прямолинейно для извилистого до состояния «хуй проссышь» замысла автора.

Теперь самое время сказать пару слов о неповторимом стиле и образе изъяснения Баяна. Он изобрел нехитрую, но довольно действенную схему имитации глубокомысленного бреда, схему настолько совершенную, что если просто, никуда не сворачивая, следовать ей, то любую, пребывавшую доселе в непорочной своей литературности, фразу можно превратить в подобие тому, что расположено несколькими абзацами выше. Фокус в том, чтобы вдруг, приближаясь к концу предложения, вдруг слететь с катушек, и выплюнуть в ткань повествования триаду ритмически и фонетически родственных словоформ. Причем желательно, чтобы первые две находились между собой в более-менее тесной семантической связи. Если же подходящей словоформы не находится, то на пустующее место вставляется любое произвольное сочетание гласных и согласных. Ну, например:

«Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, высота и пиздота, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто голубая зеркальная дорога, хуега, мудога, без меры в ширину, без конца в длину, без экзистенцианализма в высоту реет и вьется по зеленому миру, по срединному сыру, по кретинному гвиру. Любо тогда и жаркому солнцу оглядеться с вышины и погрузить лучи в холод стеклянных вод и прибережным лесам ярко отсветиться в водах, бродах, и тримудоблядских переводах» — ну и т.п.

Думается, источником вдохновения послужила для Баяна глубоко народная забава: заменять первый слог производным от «хуй»: роман — хуйман, повесть — хуевесть, Ширянов — Хуянов и т.п. И в самом деле, настоящий писатель просто не сможет оторваться от своих корней, даже если сильно этого захочет. В этом смысле роман «Степан Капустин» — подлинно народное произведение.

В общем, дорогой будущий читатель романа (хехехе… хехехехехехехе… ухххххххехехехехехехехе), ты теперь получил первое представление о том, что тебя ждет-недождется, и готов с головой погрузиться в его захватывающие глубины. Что ж, в путь, а я уже начитался. Боюсь, что это даже слишком заметно.

Да, я забыл сказать о недостатках произведения! Какая же серьезная критика прощает литератору хоть малейшую шероховатость?!? Так вот, у романа наличествует один, но серьезный недостаток. Автор, очевидно справедливо опасаясь быть не совсем верно понятым, сопроводил роман тремя довольно гнилыми отмазками: «Трудности автора», «Трудности переводчика» и «Трудности читателя». Честно говоря, отмазки настолько не канают, что я даже не смог удержать в памяти их сути.

К остальному тексту это тоже относится.

16.02.2005 00:16:01

Всего голосов:  0   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  10

  • Maysio
Сильный обзор. Афтар — маладец!
16.02.2005 08:46:59
  • 158advocate
Отрывков хватило с головой. Читать, разумеется, не стану. оченья я не люблю ыот такое вот. Т. е., когда через текст надо прорубаться, и что то там находить.
Пусть Воробьев для меня останется непревзойденным мастером низшего пилотажа. НП — одна из лучших книг, что я читал.
16.02.2005 09:55:49
  • Вольный
«НП» — всего лишь тысячепервый римейк булгаковского «Морфия». Как и большинство писанины на драгюзерз.
16.02.2005 11:05:35
  • Адвокат
http://udaff.com/authors/s_kapustin

Полностью не асилил, но судя по каментам — гамно.
16.02.2005 18:01:12
  • Пробежий
Ага, спасиба. А то был неудобняк перед афтаром…
17.02.2005 10:50:07
  • Нотов
да бля, поцан сторалса, это же тока задумаца если, скока и как тут нописано…

и крорме этого навернека там что то есть… а иначе нахуя?
20.02.2005 20:53:51
  • LEXA 2
Пачитайу токо отмазки.
Афтар — спасиба, предупридил!
Зачиот!
04.03.2005 19:26:44
  • ceka
пробежему — браво.
а всю эту мразь — в ров и бульдозером.
согласен управлять этим бульдозером.
20.10.2005 14:01:51
  • Блядь, а ведь не смешно нихуя
Как там поступали немецкие наци с пидорасами? Вывозили за город, расстреливали и сваливали в педерастические (язык не поворачивается назвать их братскими) могилы?? ИМХО, единственно верное решение. И лечение. Уж извините, блядь, но очень не хотел бы я, чтоб дети мои дети ходили по тем же улицам, что и авторы подобных литературных произведений. Могила для таких литераторов — лучшее лекарство.
19.03.2006 12:44:10
  • гетеросексуалист
Афтар жжот!
Таких писак в канаву и закопать, чтоп сцуки не изблёвывали своё гамно на бумагу или в инет. Достали пидоры.
06.06.2006 07:39:57
 
Смотреть также:
 
Пробежий
 
 
  В начало страницы