Свежый Раздел: Kult прозы Версия для печати

Сука-Смерть

Смерть приходила в образе белой собаки. В Вульфенхоффском госпитале этому давно никто не удивлялся. Не кусалась, не рычала, а просто подходила с виноватым видом и лизала ладонь очередного кандидата на тот свет. Все знали об этом и старались спать, держа руки под подушкой или под одеялом. Все боялись, но гнать никто не пытался…
Бывало и так, что выйдет из перелеска, сядет на опушке в ста шагах от госпиталя и ждёт… Что начиналось тогда в палатах! Кто молится, кто прячется, а кто просто лежит и зубами скрежещет. Сёстры плакали — мальчишек уж больно много…
Вообще 45-й был самым молодым. Многие сорванцы спешили отметиться и наступить на хвост убегающей от дома войне. И Петька был как раз из таких. Ему и 17-то исполнилось уже на фронте, всего и делов-то — пара штрихов в метрике. И военком с чёрными конопушками от пороха на лице, понял это сразу, но бумаги подписал… Тому 18 только исполнилось, а вместо ног — звезда Ордена «Славы» III степени на груди. Кстати, Петька так и не узнал, что у военкома ног нет — тот ни разу не встал из-за стола, даже когда руку пожал и строго так в глаза посмотрел, словно спросил: «А не сдрейфишь?»
Петька слышал про собаку много, но ни разу её не видел. Он был один из немногих, кто хотел на неё посмотреть, а сказать точнее — один из двоих…
Ещё дед Филипп, на старости лет изможденный простатитом, искал смерти, остервенев от насмешек и прозвища «ссаный дед». Искал-искал, да никак не мог поймать, так как спал постоянно…
Петька и сестёр просил позвать его, если собаку увидят, и караулить пытался — всё напрасно. Обиднее всего было, когда среди ночи проснулся от визга — сестра собаку увидала… И только когда в палату вернулся, увидал соседа своего по палате с глазами остекленевшими и рукой, с кровати свесившейся…

* * *

Когда в госпиталь привезли Варю, сестричку новую, собака уже больше недели не появлялась. Свежие раненые подымали «стариков» на смех и в собаку верить отказывались… Варя не спорила, но когда её стращать собакой пытались, хмурилась и уходила. Она вообще не любила страшных историй. Главврач по секрету рассказал одной из сестёр, которую частень ко видали на рассвете выпархивающей из его кабинета, что Варюшу недавно совсем откопали из блиндажа взорвавшегося — шесть парней в клочья, а ей хоть бы что — оглохла только слегка… Её ли собаками пугать?
Она не была красавицей, но и уродиной не была тоже… Странное дело, но даже самые похотливые клиенты госпиталя, не часто жаловали её своим вниманием, а если и замечали, то просили только «утку» или «попить»…
Что касается Петьки, то он даже не знал, как её зовут. На него глядя, многие уже крутили пальцем у виска — уж очень он одержим был белой собакой — просто ночей не спал, тем более, что военврач обещал через пару дней отправить его домой.

* * *

Петька сидел «в засаде» у пищеблока и нервно курил цыгарку, когда Варя подкралась к нему сзади и прямо на ухо шёпотом спросила:
— Видел?
Петька шарахнулся в сторону, аж в кусты упал.
Варя тихонько хихикнула.
— Ты чё?
— Да ничего… Просто смотрю — сидишь, караулишь… Подумала — может увидел чего…
— Тьфу ты… Чуть до смерти не напугала…
— Смерть ищешь, а умереть боишься? — улыбнулась Варя.
Петька сел на траву, отвернулся снова в сторону леса и насупился. Варя подсела рядом и попыталась виновато заглянуть ему в лицо.
— Да брось ты, Петруша… Я ж не нарочно, я так, любопытства ради… Все, вишь, боятся, а ты сам на рожон лезешь…
— Не твоё дело, — буркнул Петька, но уже более миролюбивым тоном — давно он не слышал, чтобы его Петрушей звали — мамка только, когда по вихрам трепала.
И кольнуло Петьку прямо в сердце, больно кольнуло и сладко одновременно. Вспомнил он мамку, качающуюся на виселице посреди деревни и глаза её выпученные, снегом припорошенные… И заплакал Петька, и затрясся худыми плечами своими, и убежать хотел, да почувствовал тёплые Варькины руки, прижавшие голову его к груди своей, каждый пальчик мягкий почувствовал, что волосы его перебирать стали, совсем как мамкины…

* * *
— Ну, герой, завтра — домой… — похлопал по плечу Петьку военврач.
— Завтра!
— А что ты так взволновался вдруг? Завтра… Ты, конечно, славный парень, но держать тебя тут я не могу. Швы давно уж сняли, срослось ведь как на собаке… Что ещё тебе надо?
На слове «собака» Петька затрясся и начал заикаться…
— Н-н-н-а с-с-с-ссобакккке, г-гговорите? Д-д-да лллучшшше б я сдох! — он махнул рукой и, прихрамывая, убежал в лес…
Когда Петька понял, что уже никто его не видит, он упал под кустом бузины и свернулся калачиком, зажав руки между ног. Он закусил губы и только тихо мычал, пряча лицо в прелой хвое.
Мало кто знал про Петькино ранение. Только Главвоенврач, да пара сестёр, что присутствовали на операции и перевязывали его до выздоровления, если это можно так назвать, ведь осколком противопехотной мины Петьке как бритвой оттяпало мошонку. Как ещё всё остальное уцелело — ведомо только Богу, да хирургу…
Петька не услышал шороха за своим мычанием, он увидел только сквозь слёзы белое пятно.
Он резко приподнялся, и пятно слегка отдалилось.
Он быстро вытер рукавом глаза…
Конечно… Это была она… Белая сука с худым брюхом и отвисшими сосками… Она грустно и недоверчиво не отрываясь смотрела на Петьку, а Петька — на неё.
Когда первый шок прошёл, мальчишка прошептал:
— Хорошая… Хорошая собачка…
Сука вильнула хвостом.
— Ну, иди, иди сюда…
Собака стояла как вкопанная, только слегка водила ушами и всё так же неотрывно смотрела на Петьку.
Петька что-то вспомнил и суетливо сунул руку в карман — собака шарахнулась в сторону и прижалась к земле…
— Да не бойся ты… Я… Вот… На… — Петька протянул на ладони облепленный махоркой кусок сахара…
Сука вновь шевельнула хвостом, но с места не сдвинулась.
Рука у Петьки дрожала, едва удерживая сахар на ладони. Другой рукой Петька вытер со лба выступивший пот.
— Ну давай же, скушай… Скушай…
На каждый Петькин шаг собака пятилась ровно на столько же, на сколько он пытался к ней приблизиться…
— Ну что тебе стоит? Мне же надо… Мне очень надо… Ты же пришла… Ты за мной пришла, так ведь? Так что ж ты тянешь? Давай, скушай… — Петька закрыл глаза.
Собака осторожно начала приближаться…
Когда до Петьки осталось всего полметра она вытянула морду в сторону руки и зашевелила ноздрями…
В этот момент Петька не выдержал и открыл глаза — белая сука метнулась прочь и, не оглядываясь, убежала в лес.

* * *
— Я её видел! Я видел! — взволнованным шёпотом сообщил Петька через окно новость Варе, которая кипятила солдатское бельё.
Варя распарилась, щёки её покрыл заметный румянец, а халат, местами намокший, предательски прилипал к крепкому девичьему телу.
— И ты ещё жив?
— Она сбежала…
— И чем же ты её так напугал?
Петька пожал плечами…
— Залазь, — махнула рукой Варя, — чего как вор у окна отираешься?
Петька не заставил себя долго уговаривать.
Варя достала из кармана папиросы.
— Дай огоньку, что ль…
Петька достал коробок и зажёг спичку. Варя спрятала упавшую было прядь волос за ухо и нагнулась прикурить.
За вырезом халата Петька увидел её грудь. Белую, упругую, с маленьким розовым соском. Варя, как нарочно, медлила, будто давала Петьке всласть налюбоваться.
Он вздрогнул от подкравшегося к пальцам пламени, бросил спичку и ухватился за мочку уха… Что-то неведомое происходило с ним, Петька почувствовал наплывающий жар в паху. Он не верил сам себе… Он и не надеялся, что это может когда-нибудь ещё случиться…
Варя глубоко затянулась, выбросила папиросу в окно и, не выдыхая дыма, прильнула своими губами к Петькиным, а когда оторвалась — между ними образовалось маленькое облачко дыма…
Петька не шевелился и даже безропотно позволил расстегнуть и стянуть с него через голову гимнастёрку. Он опомнился только тогда, когда Варя взялась руками за ремень. Он стиснул её руки и прижал к животу.
— Да что ты, что ты… Не бойся… — улыбнулась Варя.
— Я…
— Я всё знаю… Не бойся… Ничего страшного… Ничего… Всё хорошо…
Петька сдался… Он осел на пол и словно уснул… Словно во сне Варькины распущенные волосы метались над ним, и колыхались упруго груди, до которых он никак не мог дотянуться губами до тех пор, пока Варя, застонав не замерла в его руках…
Он нащупал наконец её сосок, сжал его губами и закрыл глаза. Он не хотел целовать её грудь. Какое-то смутное воспоминание прорывалось из тьмы памяти. Он захотел ощутить на языке вкус молока… Материнского молока, которое могло совершить чудо и подарить покой…
Варя ласково улыбнулась, отняла его правую руку от своего покрытого испариной тела и, внимательно вглядевшись в замысловатые линии, лизнула его ладонь…

© Свежый 2005г.

26.06.2005 23:52:05

Всего голосов:  1   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  1   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  16

  • Свежый
Первых не будет…
26.06.2005 23:53:43
  • Первые, разочаровано
Ну-y-y-y…
27.06.2005 00:21:22
  • шырвинт
Поздравляю Свежыва с дебютом и днем рождения. Рву ухи пеши ищо.
27.06.2005 11:01:03
  • Кристина
Хороший рассказ — понравилось.
27.06.2005 11:10:27
  • 158advocate
C удачным дебютом тебя и днём рождения!
27.06.2005 12:35:28
  • Немец | www
Я так понимаю — у тебя день рождения? присоединяюсь к поздравлениям.
Рассказ понравился. Концовка неожиданная и чуть мистическая. Я такое люблю.
Кста, тема с оторваной мошонкой напомнила Хемингуэя, там у него роман про парня, которому на войне член оторвало… давно читал, не помню, как называется…
27.06.2005 14:53:11
  • Толстая девочка
Спасибо, очень понравился рассказ.
27.06.2005 15:35:56
  • Алекс | www
Да, не всякая сука смерть.
Хочется верить, что оптимистично написано, не смотря шо, что без яиц. Прада внимательный взляд Веры писсимизирует…
27.06.2005 17:41:10
  • Свежый
Спасибо всем…
Кстати, многие неверно интерпретируют концовку…
На «удаве» понимания больше, там практически все поняли верно…
27.06.2005 17:48:08
  • Petra
Ой, ну всё ж понятно!
Лизнула, потому что рука липкая была, подозрение в девичью голову закралось… (он же ж сахар там до этого держал!!!) А время военное, голодное, а секс много энергии отнимает… Короче, не пожрать, так хоть нализаться!!! Гыыы

Автор спасибо. Написано сильно.
27.06.2005 21:36:52
  • Алекс | www
Была у меня маленькая и тайная надежда, что автор вел сюжет до самого конца. Но после намека автора стало понятно, что в конце он полностью отдался своим мистическим позывам. Простая русская девушка Варя, чудом спасшаяся и как-бы передающая свою смерть другим сыграла злую шутку с автором, ссучившись и лизнув за день до выписки Петьку. Автор радостно разродился мистическим заебенем. Загубленного автором Петю жалко. Потому, что боязнь и писсимизм, молодого мальчика, оставшегося без яиц сострадательно понятна, а вот действия автора, поднявшего Пете член и удовлетворившего им суку Веру, а потом безсердечно и отстраненно наблюдающего, предсмертные судороги юного Пети, — просто ужасают. А если к этому добавить не комсомольский поступок блиндажной подруги, отказавшей русскому солдату в стакане молока, — то просто страшно подумать насколько далеко от автора чувство героизма и взаимовыручки русского народа.
Дорогой автор! Читай побольше военную героику незабвенного Леонида Ильича и пиши еще…
28.06.2005 01:45:02
  • мухи насрали
ну вот, как чё стоящее, так обязательно авокадо с удава спиздил, уха-ха-ха-хааааа!!!
28.06.2005 16:25:28
  • Свежый
2 мухи насрали
Хуй угадал…
К удаву ушло позже…
28.06.2005 18:45:18
  • Мастера культуры
Хорошо написано, интересно, хотя про мошонку оторванную уже вроде было где-то.
29.06.2005 17:25:53
  • Машенька
чуть не прослезилась… слишком реалистично…
04.07.2005 16:48:03
  • Элитный кот-сурок
Ну, и где тут надо смеяться?
04.07.2005 20:28:00
 
Смотреть также:
 
Свежый
 
 
  В начало страницы