Немец Раздел: Kult прозы Версия для печати

Танатос 78

«Смерть — это маленький мусорщик, тихий, как мышь.
Он ездит в общественном транспорте
и никогда не скажет ничего интересного».

Тибор Фишер «Пальчики оближешь»

1

Нельзя прожить жизнь и ни разу не получить кулаком в челюсть. Это было первое, о чем я подумал, отрываясь от земли. По всем законам физики, мое тело должно было двигаться по отрицательной параболе с конечной точкой на кафельном полу сортира в трех метрах от первоначального положения. Восемьдесят килограмм меня так и сделали — не в моей компетенции высказывать недоумение по поводу гравитации. Так что я летел и целое мгновение мусолил ту философскую банальность. Сказать откровенно, не первый раз в своей практике я обращался к подобному автотренингу. Потому что моя физиономия помнит отпечатки трех сотен кулаков.
В полете меня развернуло, так что я ляпнулся на бок, сильно ударившись правым локтем и успев подложить под щеку левую ладонь. Иначе, я выплюнул бы несколько зубов, хотя один все равно выплюнуть придется. Это было второе, до чего я додумался, ощупывая языком ротовую полость на предмет повреждений. Наручные часы на левом запястье находились в пяти сантиметрах от моего лица, я скосил на стрелки глаза, пытаясь сфокусировать зрение на таком коротком расстоянии, и отметил, что времени осталось полторы минуты — вполне достаточно, чтобы успеть сломать мне пару ребер.
У меня заурядная и скучная работа, но иногда в ней появляются интересные моменты, — это было третье, о чем я подумал, считая удар в челюсть точкой отсчета. Следом я заключил, что слишком много мыслей лезет из моей головы, за интервал времени в пару секунд. Я давно заметил, что моя голова работает лучше, если ее немного встряхнуть. Но инстинкт самосохранения пресек поток тех размышлений — он уверял, что в данной ситуации надо не мысли генерировать, а отползать в сторону, пока тяжелый ботинок не постучался в почку. Так я и сделал. Перевернулся на живот и пополз к унитазу. Наверное, я собирался за ним спрятаться.
Отползая, я думал о том, что удар, который мне отвесил верзила, заслуживает быть помещенным в коллекцию. Такие удары можно собирать, как марки. Яркий, правильный, без единой лишней детали. Сразу чувствуется, что человек, обладающий способностью к таким хукам, не разбрасывает их направо и налево, но всегда абсолютно точно знает, кому и зачем тот хук предназначается. Так что подобное можно рассматривать, как дань уважения. А можно, как наказание глупости. Вот в чем причина — глупость, это грех, до которого человек додумался сам. Не Господь. В списке смертных грехов она не фигурирует. Потому то я глупостью и злоупотребляю — не в силах посягнуть на запреты божественные, я с удовольствием посягаю на запреты людские. С моей однообразной работой это хорошее развлечение, хотя начальство (если прознает) за подобные выходки по голове не погладит.
— Ну что, еще будут наставления? — с угрозой спросил верзила.
Я облокотился спиной об унитаз и потрогал пальцами челюсть. Немыслимо, но она оказалась крепче, чем следовало — хук ее не сломал и даже не вывихнул! Хотя, к чему эта патетика? Если бы эта челюсть была менее прочна, моя коллекции первоклассных хуков не насчитывала бы двести тридцать восемь экземпляров.
— Хороший удар, — похвалил я довольно искренне и поспешно добавил, дабы верзила не успел сменить гнев на милость, — но ты, баран, так ничего и не понял! Да, я вижу, что слово у тебя не расходится с делом, и мое тебе за это уважение. Только, видишь ли, времени у тебя осталось меньше минуты, а ты тратишь ее на физические упражнения, хотя впору позаниматься умственными, а то и духовными!
— Я смотрю, с первого раза ты не понимаешь, — он сделал шаг в мою сторону. — Я ведь и убить могу…

Явился в этот бар я пятнадцать минут назад. Опоздал немного — планировал быть пораньше. Что тут поделаешь — пробки. Если транспортные коммуникации — артерии города, то автомобильные пробки — их затычки.
Я умостил свою задницу на высокий табурет у стойки и с надеждой посмотрел на бармена — бесполезно, он меня не замечал. Я не обиделся, я уже привык, что бармены, кассиры, продавцы, секретарши, etc — одним словом обычные живые люди, не воспринимают меня, как раздражитель зрительного нерва. Так что я решил не затягивать игру в гляделки и обслужить себя сам. Я встал, зашел за барную стойку, снял с полки стакан и бутылку текилы, и вернулся на место. Я успел пропустить три порции, прежде чем бармен с удивлением обнаружил сие беззаконие — он молча таращился на початую бутылку и стакан рядом с ней секунд десять, потом настороженно оглянулся по сторонам, наконец, сгреб все и спрятал под стойку. Меня он так и не заметил, но четвертую порцию мне уже не хотелось, потому я сосредоточил внимание на «клиенте».
Он сидел за столиком в десяти метрах от меня и хлыскал водку, занюхивая ее лимоном. У моего «клиента» было больное сердце, и узнал он об этом совсем недавно. По этому поводу и пил, хотя врачи ему строго настрого запретили. Впрочем, в случае с моим «клиентом», медицина ему все равно бы не помогла. Медицина ведь только думает, что спасает людей, на самом деле все гораздо сложнее. В нашей работе, например, тоже бывают огрехи — ничего идеального не существует, но по сравнению с медициной мы атомный хронометр, по которому весь мир сверяет часы.
Я, не спрашивая позволения, умостился за его столик, и пристально так на «клиента» уставился.
— Проблемы? — спросил крепыш, спокойно выдержав мой взгляд.
С сердцем такая ерунда — если оно больное, чаще всего по внешности его обладателя этого не определить. Вот и «клиент» мой — мужчина тридцати шести лет, рослый, с развитой мускулатурой и крепкими кулаками, кто догадается, что в кармане у него пузырек Валидола?
— У кого? — в свою очередь спросил я и взглянул на часы.
— У тебя. Чего вылупился?
Времени оставалось семь минут, потому я решил пропустить вступление и сразу перейти к сути:
— Наверное, грустно прожить жизнь в спортзале, чтобы в один прекрасный момент узнать, что твое сердце никуда не годиться, и что отныне тебе ничего нельзя поднимать тяжелее килограммовой гантельки?
Брови моего «клиента» поползли на лоб.
— Ты кто такой?
— Мое имя? Зачем оно тебе? Вернемся лучше к тебе, потому как времени осталось не много, а мы еще ни к чему не пришли. Итак… После такой новости тыпонимаешь, что тебе даже сексом нельзя заниматься по-человечески, без боязни, что сердце не согласится с оргазмом и пошлет своего хозяина куда подальше. Легкая пробежка может отправить тебя в реанимацию. Стресс, не напрягаясь, способен уложить тебя в деревянный ящик. Резкая смена климата — и ты склеил ласты. Приснился ночью кошмар — и ты дал дуба. Признай — одной ногой ты уже в могиле. Самое время подумать о том, как ты прожил эту жизнь, чего сделал хорошего, как много набедокурил, и построить гистограмму совершенных грехов, чтобы определить с какого начинать каяться. Который из семи ты любишь больше всего?
Удивление в глазах моего «клиента» гасло, взамен проявлялась злость. Голос стал больше походить на рык.
— С какой это радости я должен тебе исповедаться?!
— Вполне возможно, что тебе больше некому будет исповедаться. С твоим сердцем ты можешь не протянуть и до завтрашнего утра. Или до вечера? Как думаешь, много у тебя времени? Ultima forsan, * — как писали на церковных башенных часах в средние века.
— Проваливай отсюда, придурок!
За соседними столиками народ начал оглядываться, перешептываться и показывать на моего «клиента» пальцем. С ними я был согласен — верзила и в самом деле вел себя агрессивно.
— Не делай поспешных, к тому же неверных выводов, — посоветовал я ему. — Во что я тебе скажу: забудь про злобу, у тебя нет на нее времени.
Верзила схватил меня за отворот пиджака.
— Обычно я так долго не терплю, — процедил он, пытаясь убить меня взглядом.
Сознаться, от такого взора — бык, готовый кинуться на плащ матадора, не меньше — у меня мурашки по коже бегают, вот и тогда я почувствовал, что спина начинает потеть. Но что поделать — раз уж я ввязался в эту глупость, надо было доигрывать спектакль до конца.
— Может быть, поэтому у тебя и проблемы с сердцем? Знаешь, нервы на нем сильно сказываются. И потом, видишь ли, уважаемый, я не могу никуда деться — в данный момент я на работе…
Я хотел было еще раз попытаться ему объяснить, что он попусту тратит время, которое мог бы потратить с большей пользой, но верзила приподнял меня над стулом и придал ускорение в сторону туалета. Я едва устоял на ногах. Как только я переступил порог сортира, он захлопнул за собой дверь и подарил мне тот великолепный хук.

Я улыбнулся. Нет, вы послушайте, что говорит эта тупица! Убить меня! Тавтология. Ну да развивать тему словесного каламбура моего «клиента» было поздно — стрелки отчаянно тикали в направление развязки.
Я поднялся на ноги, отряхнулся, скрестил руки на груди и подарил своему клиенту последнее, что еще можно было успеть ему подарить — взгляд глубокой скорби по никчемному болвану, который прожил жизнь зря и ничегошеньки в ней не понял.
— Ты не можешь меня убить, — доверил я ему одну из своих тайн.
И вот он — миг трагической развязки этой короткой, но емкой пьесы! Я закинул правую руку за спину, а запястье левой поднес к лицу, так, чтобы часы были в поле зрения, приподнял подбородок, и не сводил с верзилы глаз. Голосом конферансье, объявляющего знаменитейшего актера, я произнес:
— Як Вениамин Гаврилович, ты умрешь через шесть, пять, четыре…
На третьей секунде мой «клиент» вдруг согнулся, в его глазах отразились ужас и боль.
— Кто… ты?.. — прохрипел он.
— Меня зовут Танатос 78, — больше не было смысла скрывать от него правду, которая ему все равно не понадобится. Так всегда в жизни — ищешь что-то, ищешь, а потом находишь и оказывается, что оно тебе сто лет не нужно. Иногда меня успевали спросить, почему 78? На это я отвечал: потому, что есть и Танатос 77 и Танатос 79. И это была чистая правда.
Верзила уже стоял на коленях, уткнувшись лбом в кафельный пол. Странная штука жизнь — минуту назад он гепнул меня мордой об эту обоссанную плитку, а теперь сам бил ей челом. С людьми жизнями всегда так — никогда не знаешь, что ждет тебя за поворотом.
На последней секунде мой «клиент» выудил из кармана пузырек Валидола, но тут же уронил. Белый бочонок с лекарством неторопливо покатился к унитазу. Наверно, тоже хотел от кого-то спрятаться. Впрочем, лекарства бы все равно не помогли. Если в Книге Судеб напротив твоего имени стоит дата и время (а появляется она там не в момент рождения, но на протяжении жизни), никакая пилюля тебе уже не поможет. Увы.
Верзила замер, и плавно завалился на бок. Финальная сцена в момент завершения. Можно опускать портьеры и гасить юпитеры.
Дверь туалета открылась, парень уставился на лежащего человека, нерешительно приблизился, потрогал за плечо, сказал «эй», убежал. Через минуту здесь собралось уже пять человек.
— С ним и в зале было что-то не так, — делился впечатлением один из них. — Он разговаривал сам с собой и дергал руками, словно хотел кого-то схватить…
— Может, почуял Смерть…
Я улыбнулся. Зачем меня чуять? От своих «клиентов» я не прячусь.
Я достал из внутреннего кармана ежедневник и напротив троесловия «Як Вениамин Гаврилович» поставил галочку. Ниже располагались еще два имени — мой объем сегодняшних дел.
Такая вот работенка. Чуть-чуть статист, немного клерк, самую каплю душеприказчик. Распространенное заблуждение, будто наш брат является, дабы кто-то умер раньше положенного срока не верно в корне. Наше дело засвидетельствовать, что реальные события не расходятся с Книгой Судеб. Всего то. Я же говорил — скучное и однообразное занятие. Если бы не эти маленькие спектакли, которые я себе втихаря от начальства позволяю, можно было бы свихнуться прямо на рабочем месте. Мы даже души умерших не трогаем — этим занимается отдельная служба.

2

Я сидел на парапете девятиэтажки, свесив ноги в тридцатиметровую пропасть, и смотрел, что делается внизу. Там ничего особенного не делалось. Легкий ветерок заставлял дрожать листья тополя, чуть дальше носились по проспекту разноцветные автомобили. С такого расстояния они казались игрушечными. В жизни всегда так — чем больше отдаляешься от предмета, тем меньше этот предмет имеет над тобой власть. Что это — метафизический закон о взаимодействии живой и неживой материи?
Я болтал ногами, генерировал ответы на этот никому не нужный вопрос и старался попасть плевком в прохожих, если они оказывались подо мной. Впрочем, целился не очень тщательно — постоянно промазывал. Нормальный ответ тоже не придумывался. Очевидно, по той же причине, что и с плевками — их владелец особенно не старался. Да и зачем отвечать на идиотские вопросы? Достаточно сказать: не знаю, но вопрос хороший. Тем самым ты остаешься как бы интересным собеседником, и ограждаешь себя от необходимости искать ответ.
Таким вот образом я убивал время, потому что моя «клиентка» опаздывала. Я уже забеспокоился, что она просто перепрыгнет через меня в последнюю секунду, и я останусь без возможности провести в милой болтовне пару минут, которые скрасят мое монотонное существование. Но она не стала отходить от классической схемы, по которой полагалось выйти на парапет и собрать энное количество зевак. Самоубийство — это же спектакль, а каждому актеру нужен хотя бы один зритель, иначе действо теряет смысл.
Она забралась на парапет.
— Хорошая погода, верно? — задал я невинный вопрос.
Моя «клиентка» чуть не оступилась. Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, не в силах понять, откуда я взялся.
— Не пугайтесь ради Бога, — попросил я. — А то вы свалитесь раньше, чем положено.
На ней было тонюсенькое платье, и ветер обклеил им ее стройное точеное тело, зачесал назад подол и волосы. Готов поклясться, час назад она приняла душ и надела чистое белье. От нее даже пахло духами. Это же так символично — свидание со Смертью. Эта мысль была мне приятна, но девушка была совершенно не в моем вкусе. То есть, не в плане сексуальности и телесного притяжения — с этим то все было как раз в порядке. Просто, во-первых, в ее лице уже не было жизни, ее глаза умерли задолго до того момента, когда она отважилась на самоубийство, а я предпочитаю живые натуры, фонтанирующие энергией. А во-вторых, за такую выходку я отправлюсь в долгий отпуск ниже, чем центр Земли. Так что «свидание со Смертью» для моей «клиентки» станет совершенно не тем, чего она ожидает. Ни тебе романтики, ни высоких переживаний — бумц, и от тебя кровавая клякса. Ничего более.
— Вы не остановите меня, — уверенно заявила юная особа и опустила взгляд к подножию пропасти.
Там уже собралось целых два зрителя. Один стоял, запрокинув голову и указывая на нее пальцем, второй прижал к уху ладонь — должно быть звонил по сотовому телефону.
— Боже упаси! Я и не собирался вас останавливать. Скажу вам больше — я не имею право вас останавливать. И даже еще больше — у меня не получится вас остановить, потому что дата вашей кончины прописана несмываемыми чернилами в Книге Судеб. А это значит, что теперь даже вы сами себя не сможете остановить. Просто потому, что вы уже мертвы. Вы умерли для этой жизни давно, и теперь ваше тело попросту догоняет свою кончину. А моя задача засвидетельствовать этот кульминационный момент.
Я взглянул на часы. У нас оставалось пять минут. Распахнутые очи девушки снова обратили на меня свой взор.
— Вы повторили слово в слово мое… Кто вы? — законный вопрос.
— Меня зовут Танатос 78.
На секунду она задумалась.
— Я учила греческую мифологию… Вы Смерть?.. Смерть человек? — в этом вопросе должно было быть удивление, если бы не было столько безнадежности.
— Не знаю, — сознался я искренне, — но вопрос хороший. А человек — это Человек?
— Не так я себе представляла Смерть, — мой вопрос она бессовестно проигнорировала.
Вот она человеческая природа — даже на смертном одре человек остается эгоистом.
Зрительный зал увеличился на пять ротозеев. Человек, который минуту назад звонил по телефону, теперь смотрел то на мою «клиентку», то оглядывался на автостраду. Очевидно, он вызвал службу спасения, или милицию.
— А как вы меня представляли? Я должен был захватить косу? — я говорил с улыбкой. Почему, собственно, я не мог позволить себе легкое издевательство?
— А она у вас есть? — пришлось отметить, что этой особе палец в рот класть не следует. Она продолжила равнодушно, — Хотя, какая разница… Символом больше, символом меньше…
Часы напоминали о скоротечности времени — оставалось три минуты.
— Сегодня вы, наконец, обратите на себя внимание, — заверил я свою «клиентку». — Смотрите, даже милиция пожаловала.
К группе ротозеев подъехал УАЗик ППС, стражи порядка в количестве трех человек выбрались из машины и обратили свои физиономии к моей «клиентке». Ничего больше они не предпринимали. Очевидно, решили ограничиться работой сходной с моей — засвидетельствовать кончину, чтобы потом вписать ее в свои протоколы. В свои игрушечные Книги Судеб.
— Сознайтесь, вам приятно, что наконец-то люди воспринимают вас не так, как обычно? — признаюсь, я сознательно толкал девушку на исповедь. Спектакль ведь должен иметь драматизм.
Она молчала ровно пять секунд, потом ее прорвало:
— Я не знаю своих родителей. Мне говорили, что меня нашел милицейский патруль в мусорном баке. Мне тогда было от силы три-четыре месяца. Если бы я не орала, то и они бы не обратили внимания.
Я отметил, что воли к жизни в младенчестве у моей «клиентки» было гораздо больше. Это нормально — в грудном возрасте люди попросту не знают, что такое сломаться.
— Потом детский дом. В тринадцать лет я потеряла девственность и совсем не по своему желанию. Каждую ночь нас сдавали в аренду наши же охранники. Всех, кто хоть отдаленно напоминал женщину. В шестнадцать лет я уже была стерильна, потому что перенесла кучу венерических болячек. Материнство мне заказали раз и навсегда. В семнадцать я покинула эту дыру, в надежде, что мое тюремное заключение закончено, и теперь, наконец, начнется новая жизнь, полная радости и тепла. Выходного пособия хватило на билет в плацкартном вагоне в один конец до города, о котором я мечтала, как об Эдеме. Но оказалось, что если у тебя нет денег, то ты совершенно никому не нужна. Ты можешь лечь на тротуар и подохнуть с голоду, а если кто-то и протянет тебе бутерброд, то это будет пятидесятилетний мужик с проплешиной на голове и пивным пузом, который надеется, что ты ему отсосешь, как только очнешься от голодного обморока. В жизни изменилась обстановка, но совсем не изменился принцип — меня по-прежнему сдавали на ночь, только теперь я за это получала деньги, и могла снять комнату в общаге, да поступить учиться. Сейчас мне двадцать два года и у меня нет будущего. Потому что мое прошлое кошмар, и настоящее едва лучше. Да, я хочу собрать побольше зрителей, потому что я их всех ненавижу! Потому что никто из них никогда не относился ко мне по-человечески!.. Я хочу ляпнуться об асфальт, и заляпать их своим дерьмом и кровью! Мерзкие твари! Ублюдская жизнь! Ну а ты, хренова Смерть, какого черта ты явился на мою кончину?!
О, какой накал страстей! Апофеоз действа достигал кульминации. Но, извини, юная леди, первая роль все же остается за мной — мой спектакль, мне и решать.
— Было бы странно встретить Смерть в отсутствие оной, вы не находите?
Я улыбнулся и перевел взгляд на часы — у меня оставалось всего сорок пять секунд. В пору было поторопиться.
— Mores cuique sui fingunt fortunam, — голосом Римского Папы возвестил я.
Она молчала секунду, потом ответила:
— Даже перед самым Концом меня попускает моя же Смерть… Что, мне надо было всю жизнь учить латынь?!
— Это переводится, так: каждому человеку судьбу создают его нравы. Я не могу похвастаться глубоким пониманием Закона Жизни, но даже та малость, которую я понимаю, говорит мне следующее: человек не может и не должен жить, не имея воли к жизни. Иначе род человеческий попросту выродится. Ваша воля к жизни началась и закончилась в мусорном баке, когда вы орали, призывая о помощи. Как только хранитель правопорядка взял вас на руки, она иссякла. Вас приласкали, и она закончилась. Вас били — вы молчали. Вас насиловали — вы терпели. А с чего вы взяли, что все должно было само приплыть вам на блюде?
— С того, что кто-то рождается, имея за своей спиной отряд нянек и сумму на счете, — я не совру, если замечу, что в ее голосе проступила злость. Наверное, это мой талант — вызывать у умирающих злость.
— Положим, это так. Но с другой стороны, вы никогда не задумывались, почему в королевских семьях такой большой процент смертности детей? Возьмите любую царскую династию и посмотрите на количество не состоявшихся царевичей и принцесс, ушедших из жизни в младенчестве. Вам все станет понятно — нет воли к жизни, нет и жизни. И потом, зачем смотреть на других? Чего вы там хотите увидеть? Как они воюют с жизнью? Но ведь этот опыт нужен только тем, кто борется, верно? А вы боролись? Вы убили кого-то из своих насильников, или хотя бы пытались это сделать? Хрен там! Вы плыли по течению канализационных сбросов, в надежде, что оно впадает в чистую реку с красивыми островами. И сознательно гнали от себя мысль, что так не бывает — река, в которую сбрасывается канализация, не может быть чистой изначально.
— А разве убийство — это не грех? — в ее голосе пронеслась нотка сарказма.
— А самоубийство разве не грех? Хотя все это не так уж и важно. То есть важно, когда речь идет о маньяках убийцах, к которым, вы не относитесь по определению.
Солнце клонилось к горизонту, наливаясь, словно глаз быка огненно-рыжим пламенем. Мой любимый цвет.
Я взглянул на часы. Мы мило пообщались, но времени оставалось совсем чуть-чуть. Я перевел себя в стоячее положение и возвестил:
— Итак, Суиница Валентина Аркадьевна, вам осталось жить восемь, семь…
— А если я передумаю? — в ее возражении не чувствовалось силы и возможного упрямства, что только подтверждало теорию.
— Бросьте, сделайте в этой жизни хоть что-то сами. В противном случае за вас сделает это Рок. Порыв ветра, или карниз под ногами отвалится — Жизнь не обманешь. Решайтесь, иначе даже ваша кончина будет пуком без запаха. Четыре…
— Вы чудовище… — безжизненно уронила девушка и шагнула вслед за словами.
Пока ее бренное тело неслось к земле, я достал ежедневник. Снизу послышалось дружное «а-а-ах», следом одиночные и бессвязные проклятья — кровь и дерьмо Валентины достигли своих адресатов. Я поставил галочку напротив ее имени, спрятал ежедневник в нагрудный карман и обратил свой взор под ноги. Народ не спешил расходиться, и я их понимал — не каждый день становишься свидетелем юной самоубийцы, дерьмо которой взрывается фонтаном у твоих ботинок и оседает на штанах. Об этом теперь можно будет рассказывать целый месяц, поражая слушателей реальными и выдуманными подробностями. И потом можно будет вспоминать время от времени это шоу, потому что оно, как не крути, окажется самым ярким воспоминанием жизни. Такова природа человека — в своей памяти люди мусолят не что-то действительно значимое, а то, что будоражит потайные человеческие стремления. Греховные стремления. Потому что нет ни одной людской особи, которая никогда бы не думала о самоубийстве.

3

К своему последнему на сегодня «клиенту» я заявился раньше на целый час. «Клиент» мой был писателем, и я надеялся провести это время в приятнейшей беседе.
Вечер давно сгустился до состояния гуталина, и в комнате было темно, хоть глаз выколи. Потому что из всех присутствующих осветительных приборов горела только настольная лампа, примостившаяся на край письменного стола, да еще монитор компьютера мерцал блеклым призрачным сиянием. В пятне света от лампы лежала раскрытая общая тетрадь. Левая страница была исписана на треть, на правой покоилась ручка. Лицо моего «клиента» скрывал монитор, пальцы стучали по клавиатуре.
Пора было начинать спектакль. Я покачнулся на стуле, ожидая услышать скрип ножек, но вместо этого услышал грохот свалившихся на пол восьмидесяти килограмм глупости. Бедный стул не ожидал такого к себе обращения и попросту сложился подо мной, словно карточный домик. Стук пальцев по клавиатуре прекратился, мой «клиент» выглянул из-за монитора, и уставился на меня, сидящего на обломках.
— Если бы вы постучали, перед тем, как явить мне чудо своего существования, я бы вас предупредил, что этот стул держу исключительно для непрошенных гостей, — совершенно спокойно сказал мой «клиент», и я отметил, что в его голосе присутствовало удовлетворение. Мне почему-то показалось, что на роль режиссера в этом спектакле претендует еще одна персона.
Я поднялся на ноги и произнес стандартное извинение. И что, по-вашему, сделал он? Взял правой рукой настольную лампу и повернул ее светящее око мне в лицо. Такая вот вышла сцена: он сидел за столом и совершенно невозмутимо рассматривал меня в прожекторе лампы, а я стоял перед ним, словно провинившийся школьник перед директором. Словно подозреваемый на допросе! Нет, этот фрукт разбирался в умении поставить кого-то на место!
Я почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля и решил сразу же выложить ему главное, дабы соотношение сил вернулось хотя бы к знаку равно. Я начал очень серьезно:
— Я здесь не по собственной прихоти, но всецело из-за вас.
— Невероятно убедительно! И когда же я услышу, чем именно заслужил внимание столь занятой особы?
Черт знает что! — подумал я во-первых. Во-вторых я подумал, что пора взять себя в руки, пока мой «клиент» не утрамбовал меня в абсолютную психологическую точку.
— Можно убрать свет? — спросил я очень ровно.
— Выключатель за вашей спиной, — отозвался он и вернул настольную лампу на место.
Я включил освещение и оглянулся в поисках, куда бы примостить задницу — я твердо решил не продолжать разговор в стоячем положении. Писатель откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки, и с удовольствием следил за происходящим.
У стены стояла небольшая кушетка, я сел на нее и закинул ногу на ногу.
— Меня зовут Танатос 78, — представился я.
— Оригинально, — похвалил писатель и кивнул сам себе в подтверждение. — Бог смерти семьдесят восьмой по счету. Должно быть, есть Танатос 77 и Татанос 79?
— Совершенно верно, — меня приятно удивило способность моего «клиента» к мгновенным умозаключениям. Надежда на приятное времяпровождение, начавшая было гаснуть в момент поломки стула, вновь обретала силу.
— Красивая мысль, — опять похвалил писатель. — Пожалуй, я это запишу.
Он и в самом деле взял ручку и принялся что-то царапать в тетради.
— Приятно знать, что кто-то разбирается в доолимпийской греческой мифологии, — продолжил он, не поднимая от тетради глаз. — Хм… целая рота Танатосов. Так сказать, бригада зачистки, потому как одному Танатосу за всем человечеством не уследить…
— У вас мало времени, — я не стал дожидаться, когда он соблаговолит снова обратить на меня внимание.
Писатель положил ручку и поднял на меня глаза:
— В самом деле? — честно сказать, я не знал, издевается он, или говорит серьезно.
Я согнул левую руку к локте и постучал пальцем правой по циферблату.
— Вам осталось сорок шесть минут.
Он снова откинулся в кресло, не сводя с меня пристальный взгляд.
— Мне кажется, ваш розыгрыш затянулся, — произнес он после паузы.
Действо входило в привычное для меня русло. Я мог бы поиздеваться но, честно говоря, именно с этим человеком мне хотелось провести общение в более конструктивной форме.
— Вам нужны доказательства? Извольте. Вам сорок шесть лет, вашу жену зовут Людмила, и в данный момент она смотрит сериал по шестому каналу. Вашей дочери двадцать, зовут Наташа, живет отдельно, не замужем…
— Я поражен! — заявил мой «клиент» не соизволив изобразить на лице даже тени удивления. — Чудо! Как вы смогли?!
На этот раз меня трудно было сбить с выбранного курса.
— … Страдаете головными болями. Потребляете много кофе и никотина. Любимый алкогольный напиток — коньяк. Сидячий образ жизни. За последние пол года три раза теряли сознание прямо за столом — типичные симптомы переутомления…
— Все это мне прекрасно известно, — оборвал он меня, впрочем, уже с долей заинтересованности, — не могу только взять в толк, зачем пришлось тратить столько времени на изучение моей биографии?
— Позовите вашу жену.
— Это еще зачем?
— Танатос не существует для обычных людей. Но вы другое дело. Вы уже сели в лодку, которая вскорости отправится через Стикс, и Харон уже готовит весла.
— Люда! — заорал мой «клиент» так громко, что я даже подпрыгнул от неожиданности.
Очевидно, ему надоел мой спектакль, и он решил закончить представление раз и навсегда.
— Это у вас интерком такой? — вставил я шпильку.
— Приятно знать, что моя Смерть имеет чувство юмора, — парировал он.
Дверь кабинета открылась, женщина переступила порог.
— Чего тебе? — спросила она.
— Э-э… — начал писатель в замешательстве. — Ты ничего не замечаешь тут странного?
Женщина обвела взглядом кабинет, ее взор на мне не задержался — скользнул и улетел дальше. Лицо моего «клиента» окаменело.
— Что я должна увидеть? — спросила его жена.
Для убедительности я хлопнул в ладоши, женщина даже бровью не повела.
Писатель встал из-за стола и подошел к жене. В его походке чувствовалась скованность.
— Люда… — поизнес он и привлек жену к себе. — Я ведь не похож на шизофреника?
— Господи, Слава, что с тобой? — она немного отстранилась и заглянула мужу в глаза.
— Все хорошо, — заверил мой «клиент» и попытался улыбнуться. — Слушай, мне еще час поработать надо, ты меня не отвлекай, хорошо?
— Хорошо, — отозвалась женщина, не сводя с мужа взгляд. — Ты чего-то нынче совсем бледный. Брось уже свой компьютер, завтра допишешь…
— Нет, надо сегодня. Обязательно сегодня. Слушай. Ты прости меня, если что-то не так… Я не идеальный, никогда не был идеальным… но я любил тебя и люблю. И Наташку люблю…
— Да что с тобой?! — встревожилась женщина.
— Все нормально. Ступай…
Он проводил ее до двери, у самого порога обнял и озадачил поцелуем в губы, потом мягко вытолкнул из кабинета и закрыл дверь на ключ.
Я наслаждался. Какая милая сцена человеческого тепла! Редко кто из моих «клиентов» соглашался поверить в реальность моего существования, и как следствие своей скорой кончины. В основном они планировали навестить на следующий день психотерапевта, дабы пожаловаться на странные видения, в надежде, что тот эскулап выдаст им соответствующую пилюлю. Человек, он ведь в душе надеется на вечность. В людском понимании все плохое случается с кем-то — не с ними. Но даже среди тех, кого удавалось убедить, почти никто не пытался за оставшееся время привести свои дела в порядок. В данный же момент я был свидетелем обоих явлений сразу.
— Сколько? — спросил писатель. Его голос чуть заметно вибрировал, но в целом он держался достойно.
Я взглянул на часы.
— Тридцать восемь минут.
— И… как это будет?
— Кровоизлияние в мозг. Быстро и качественно.
Лицо моего клиента вдруг озарила улыбка.
— Что, не цирроз печени?! — вопросил он с изрядной долей патетики, и я должен был признать, что мой «клиент» отличный актер.
— Нет, — заверил я с улыбкой.
— Отлично! — воскликнул он и спрятался под стол.
Через мгновение он появился снова, держа в одной руке бутылку коньяка о пяти звездочках, а в другой два стакана. Два обычных граненых стакана.
— Надеюсь, моя Смерть со мной выпьет? — спросил он, усаживаясь на кушетку рядом со мной.
Впрочем, мой ответ его мало волновал, ибо он уже наполнил обе посудины. Причем набулькал больше половины.
— Конечно, — отозвался я, потому как не видел причин, почему бы мне не выпить на рабочем месте.
— У меня есть тост, — заявил писатель. — Multa renascentrum, quae jam cecidere**. Так пусть же на моем прахе взрастет нечто достойное!
Его произношение было не идеальным. Так бывает, если человек учит язык по книгам, но он снова меня приятно удивил. Я улыбнулся и поднял вслед за ним над головой стакан. На целую секунду мы стали гражданами Рима, поднимающими серебряные кубки на пиршестве слова Горация.
— Fiat voluntas tua***, — Блеснул в свою очередь я знанием латыни. Кому, как не мне, знать мертвый язык.
Писатель отпил половину, поставил стакан на пол и достал из кармана пачку Camel. Мы закурили. Коньяк вернул ем

25.01.2006 07:24:55

Всего голосов:  0   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  57

  • 12345
В ИЗБРАНОЕ, а ещё лучше снять фильм по этому произведению.
Задумка, диалоги, роли больше чем на 100%. Спасибо Женя.
25.01.2006 10:28:49
  • ishdbyn}
Что ж. Написано отменно, хочу попросить 158-го занести в избранное.
Интересный взгляд на проблему жизни и смерти, который я абсолютно не разделяю. Все обстоит гораздо проще, но не в этом суть. Очень рад, что семдесят восьмой получил по репе в начале повествования, а на месте писателя, я бы ему еще и монитор на голову нахлобучил…
25.01.2006 14:51:33
  • ishdbyn}
А еще, сдается мне, что латынь в тексте не уместна. Получается, что все в говне а 78 в бантике.
25.01.2006 14:54:38
  • Немец | www
в12345
на здоровье. рад, что понравилось.

вШирвинта
злой ты, Шырвинтъ). у семсят восьмого просто работа такая.
а насчет латыни — ну да, так и получается, а разве оно может быть иначе?
25.01.2006 15:03:18
  • Коминек
сильно, спасибки, прочитала в захлеб, есть о чем подумать
25.01.2006 16:51:14
  • Ворон
Первое -блестяще. Это работа профессионального писателя, здесь, за исключением недочетов, которые я тебе, Немец, кинул в аську, нет ощущения любительства, и уж тем более «креатифности».

Второе — и это мне не дает покоя с первого прочтения. НЕОКОНЧЕНО произведение. Столько возможных граней, столько вариантов в голове. тут — три вырванных из некоего повествования куска. Все-таки считаю танатоса заготовкой, кроком к роману. очень на это надеюсь.

третье — образы (почти все) прописаны вкусно. Они настоящие.

Но не я определяю избранное.
25.01.2006 18:17:41
  • ishdbyn}
Зеленый еще, в избранное определять… Тут с кондачька подходить нельзя. Нужно все тщательно взвесить, с людьми посоветоваться… а уж потом…
25.01.2006 20:08:11
  • Ворон
дык и не претендую.
25.01.2006 20:17:49
  • Убивец
Тоже сразу подумал про фильм. Хотел уж было с автором связывацо с предложением попробовать набросать все это в какую-то сценарную основу.

Пока не понял, что таких фильмов снято уже два, и называются они «небо над Берлином» и «город ангелов»
25.01.2006 21:30:53
  • Немец | www
2Коминек — ну ты в курсе)

2Ворон
многие метры от литературы строили романы вокруг когда-то написанных ими рассказов. кто знает — вполне возможно и танатос ког-нить выльется в что-то большее.

2Ворон и Шырвинтъ
пасибо за намеки на избранное.

2Убивец
чот не понил — ты работаешь в кинематографе?
и еще не понял — типа сюжет/суть/образы не новы? типа баян — все уже было? комрад, скажи по-русски — тебе понравилось, или нет?) (потому как твое мнение я ценю, ибо и сам ты пишешь здорово)
и, кста, все еще жду продолжения «Спички».
25.01.2006 21:53:53
  • ishdbyn}
Убивцу
В Небе над Берлином и в городе главные герои бестелесные сущности, а тут их мочят в сортире.
Так, что можно снимать…
25.01.2006 22:14:31
  • Kill
1) Как впрочем и всегда — репект. Немец на высоте, и спорить с этим бессмысленно.
2) «Небо над Берлином» — мой любимый фильм.
3) Это совершенно разные истории, и параллели можно конечно проводить, но это совершенно бессмысленно.

Сердечное спасибо!
26.01.2006 00:37:05
  • Немец | www
блин…
я сомтрю это кино про небо над Берлином видели все, кроме меня. полез искать…
26.01.2006 07:44:05
  • Немец | www
2Kill, пасибки за доброе слово.
26.01.2006 07:44:32
  • Иван
Очень, очень хороший рассказ. Еще нравится «Спасители», а больше не читал, но обязательно прочту. Серьезный смысл и насыщенные, яркие выражения, хоть цитируй. Так он написан только вчера? Невероятно, что в наши дни есть такие люди!
26.01.2006 09:12:53
  • Ворон
Во, может мне хоть теперь скажут, кто там в саундтреке кроме Коэна.
26.01.2006 09:21:13
  • Немец | www
2Иван
да, вчера закончил. читай на здоровье. за отзыв пасибки.

2Ворон
ты про кино?
26.01.2006 09:31:17
  • Убивец
В НЕмца: 1. понравилось.
2. С точки зрения именно воплощения в кинематографическом плане — не то, тчобы баян, а маленькая такая гармошка. Т. е… если снять кино, сразу — сразу поднимется вой о «небе над Берлином с обратным знаком». проскольку повторяется ряд ходов.
3. Работаю да, в синематографе.
26.01.2006 09:59:19
  • Немец | www
2Убивец
понял. А как насчет сценария по моему «Идеальному покупателю»?
(заранее извиняюсь за наглость)
26.01.2006 10:02:47
  • контра
а мне не понравилось.
апофеозом чтения стала кульминация апофеоза или наоборот хуйзнает как там
26.01.2006 10:08:54
  • Липа
…как мериканизированый ремейк «Неба над Берлином» можно найти «Город ангелов»
26.01.2006 11:45:54
  • Ворон
Я про кино. Про Небо
26.01.2006 14:28:04
  • Урюк
Ну вот!Опять у вас, чуть што, сразу питерские виноваты!Не штоб Танатос 77 или 99, на худой конец 50. Нет-обязательно 78.Оставьте вы нашу криминальную сталицу в пакое.
(Не могу не пошутить стайл)
По сути, есть претензии.Это не считая мелких ляпов.Попробую объяснить на примере.У индейцев была игра «лакрос», (типо гандбола с клюшками-не суть), потмо пиндосы переняли её и практически все оставили по прежнему.Кроме одного момента САМОГО ГЛАВНОГО.У индейцев команды делились на «живых» и «мертвых».Первые всегда выигрывали.Выявлять победителя в лакросе было также нелепо, как нам искать победителя… ну скажем в вальсе.Я думаю также нелепо рассуждать о будущем в контенте креатива ув.Немца.(не сцы, не один ты этим грешишь)
Carpe diem! © Горацый (это я штоб ты не бравировал латынью и не набивал себе цену.хыхы)
И еще:
Кино лехко можно снять, даже сериал я даже название придумал штоб ув.Убивец не мучался. «Тайные знаки 2».
К. Эрнст обдрочица.
26.01.2006 14:36:42
  • Урюк
Согласен с Шырвиндтомъ.Я тож не разделяю точко зрениё афтора.
1.Перефразирую Марка Аврелия, говорю: Всюду где можно жить, можно жить и это -хорошо.(строит Немцу рожки)
2.»Эффект бабочки», быдло такое пиндосское кино.(танцует джигу)
3.»Не доверяй богам, которые не танцуют»(показывает Немцу язык)
Пейшы ещё!
26.01.2006 15:04:01
  • Немец | www
2Урюк
а какая связь между числом 78 и Питером? это число я взял от балды — ни к чему не пытался привязать.
насчет индейского гамбола понял, я тебя. но я ваще не претендую на то, чтобы вложенныей в рассказ идеи считали аксиомами. такая себе теория, и все.
а насчет ляпов можно поточнее?
26.01.2006 15:07:16
  • Урюк
Бля, облажался название сериала такое.
«Девять неизвестных два»
26.01.2006 15:07:37
  • Урюк
78 питерский регион (это с. ю. такой)
1.Гл.герой должен объяснить по-точнее, что он вовсе не гандон.
2.Причино следственные связи-мог бы по-блату позвонить спросить.
3.Если уж издеваться над клиентом, то на полную катушку.Штоб умалял поскорее в ад спровадить.А у тебя получилось. Не Танатос, а прыщавый торговый представитель на испытательном сроке.(вспомни «Серцэ Ангела». Как там Дэ Ниро яйцо жрал)
Кста, тема ада/рая не раскрыта.Да и ваще не раскрыта. Даже тема безвременья.А уж ты то кетайцев то начитался. Правда?
Ладно.Скачу по делам.Потом добавлю.
26.01.2006 15:14:41
  • Урюк
1.Девять неизвестных сериал 1го канала про «непознаное».С Гафтом и Бароевым в гл.ролях (Бароев из «Турецкого гамбита», Гафт из «здрасте, я ваша тётя»)
Бабйо смотрит. Аккурат после «Адьютантов любви идет».(см. программу ясчика)
2. 99,77 мазгалиный регион.50-область.
3.»Не доверяй богам, которые не танцуют» © Ницше
4.Про лакрос идея такова.Палеолит занимает 9/10 истории человечества.А тут ты со своей «латынью». Смешно.
Чего еще расшыфровывать?
26.01.2006 16:45:01
  • мэр Кац
Московский регион давно уже 117, а область — 90, деревня!
26.01.2006 16:55:59
  • мэр Кац
Тьфу блядь! 177 конечно
26.01.2006 16:57:17
  • шырвинтъ
Эффект бабочки редкое говнише с идеей слизанной у Р Баха (чяйка по имени…) и актер там мудаковатый в главной роли, а за пальмовую ветку, что Вендерс получил за небо над Берлином, пусть он скажет спасибо Горбачеву, иначе снимал небо над Бременом, вот.
Немец не смотри ничего из перечисленного, дабы в последствии на это не опираться при написании своих рассказов.
так то…
26.01.2006 18:59:10
  • Немец | www
Шырвинтъ, Эффект бабочки я смотрел, иеня не впечатлило кино, я его ваще забыл, если честно.
«Небо…» не видел.
26.01.2006 19:17:55
  • Ворон
немец, не слушай Шырвинда, он творчесски-полноценный зануда и вообще человек в футляре. Футляр на колесах, колеса между польшей и белопрусью.

Небо необходимо посмотреть, иначе, как в достучаться до небес, когда ты помрешь, на том свете тебя назовут лохом
26.01.2006 20:54:57
  • Ворон
Шырвинт, не заставляй меня чувствовать себя интеллектуально-бесперспективным растением. Какая связь Чайки по имени и Аффекта Бобочки? Наверное, ты имел в виду «Лети би-план»?
26.01.2006 20:56:16
  • Урюк
Ф Каца.А то я думаю, что за хуйкин в нашем дворике тачку с непонятным нумером ставит?Надо распиздярить ему зеркала.

И еще: Немец, погляди.У тебя «накал ситуёвины» идет от бандоса к пейсателю через непоймикого. (читаем сужет, аж до сблева) Очень уж любовно выписан (не высран хыхы) это «последний герой».Так и хочется его кофейком напоить. (Да монитор на башку одеть © Шырвиндъ) К первому значит должно быть отвращение, к бабе-жалость.Мелковато, Немец. Хоть бы отметил што бандос разводит рыбок и кормит бездомных кошек, баба-таскала за волоса девчонок из младшей группы и гоняла их за сигаретами, ну а пейсатель скрытый педофил.Тогдаб повеселее было, а то характеры кокието однобокие. Прям слово -сериальные. (от слова «серость»)
Не обижайся. Ктож еще правду скажет, как не мы С Шырвиндтом.

Ворон, колесо-это песдато. Колесо это единственная фигура сохраняющая свои свойства при увеличении числа измерений. Ты сделал отличный камплимент Шырвинду. Малаца.
27.01.2006 01:15:53
  • Урюк
Ты отличную пьесу написал. Только тебе лень пораскинуть мозгами. © никаких мистеров! Чич, просто Чич. х.ф. «Пули над Бродвеем»
27.01.2006 01:20:32
  • Немец | www
2Урюк
старик, я рад, что в этом тексте ты видешь совсем не то, чего я туда вложить пытался. «К первому значит должно быть отвращение, к бабе-жалость.» — почему должны? ни жалость ни отвращение втулить я не пытался. главный герой — Смерть, и никто другой. И она равнодушна, она стебется, и ей пофиг все. Писателя я «выписал с любовью», потому шо вложил в него свои собсственные соображения. Вообще, когда я писал этот текст, я преследовал 3 цели:
а. Ответить на вопрос: почему умирают дети (потому что смерть взрослых почти всегда объяснима);
 б. Доказать себе, что если ты любишь алкоголь, то восвсе не обязательно умрешь от цироза печени;
в. Напомнить (опять же себе), что время идет, а сделано мало.
«Кста, тема ада/рая не раскрыта.Да и ваще не раскрыта. Даже тема безвременья» — а они вообще могут быть раскрытыт, эти темы?
Старик, я не библию переписывал — ты чот совсем уже не в ту сторону полез.
27.01.2006 06:14:33
  • Ворон
Урюк:
нихуя по моему ты не верно воспринял героев Танатоса. А может я, гыгыг, не верно. Я так понял, чт дело скорее не в личных характеристках, просто на первого героя и его смерть мне насрать — сиречь, равнодушие, с бабой этой уже пошли каки-то внутренние сбои, типа жалости, хотя я и прописал Немцу, что бабу он нарисовал не верно, ее поведение искусственно, а уже на третьем герое, писателе, начинается то, что называетсо сострадание. Тык вот, странная такая эмоциональная прогрессия получаетсо.
27.01.2006 09:37:46
  • уточню
CAPRE diem.
27.01.2006 09:53:02
  • ishdbyn}
Извиняй Ворон попутал я чяйку с «Единственной»…
27.01.2006 09:58:05
  • Урюк
Немец, хуй с ним.Преператься можно бессмыслено долго.Главное, а это главное, что ты наверняка напишешь более «мощщный» крео в обозримом будущем (или уже написал в обозримом прошедшем, что не хотелось бы). Тему детей и всей хуйни утя в башке-расскроешь в следующих сериях сереала. Бугыгы!(теперь не отвяжусь от тебя с мыльными операми убойного отдела) Будем смотреть всей семьёй!хыых

«Пули над Бродвеем» пересмотри еще раз.Удачи.
27.01.2006 12:08:34
  • Немец | www
2Урюк, договорились.
«Пули…» не смотрел. поищу.
27.01.2006 12:24:22
  • Урюк
В Немца на последок. Как говаривал Федор Михалыч, царство ему небесное: «Все счастье мира не стоит слезы одного ребенка!» ©
«Пули над Бродвеем» реж. Вуди Аллен
Вот реца Вашего покорного слуги
http://www.gustow.org/cinema/u-bullets-81.shtml
27.01.2006 14:10:25
  • Свежый
Начал за здравие, кончил за упокой…
Насколько охуенен был текст, настолько же провальная развязка. Последняя сцена вообще нефпизду. И к чему она? К коллизии не добавляет нихуйа, только ещё болше подчёркивает провальность развязки.
Бляха-муха… Хороший стиль, лёгкий слог. Ну каплю ещё поднапрячь фантазию на финише и я б в ноги поклонился…
А пока — снимаю шляпу…
29.01.2006 00:00:21
  • borzch
Рассказ не читается, но кабы дышится им, впечатления с воздухом попадают в легкие, в кровь, в мозг, в воображение. Легкой рукой писано.
Напрягают эти елейные главгерои.
Автор явно хотел создать ореол романтики, вокруг истинно наидревнейшей из профессий — статиста смерти.
У автора виднеется желание эстетизировать действо рассказа, при помощи благородных сортов алкоголя. При прочтении третьего пассажа так и хочется сказать — как это бля нехуево выглядит — смерть и писатель чинно ведут высоколобую беседу, меткие афоризмы запивают коньяком (автор подчеркивает достоинство напитка). Но нихуя, эта колдобина не писатель. Это не чувствуется ни в речи, ни в его характере, ни в домашней обстановке. Он писатель, лишь потому, что его так назвал сам автор.
Точно также девушка из второго пассажа нихуя не самоубийца. Не чувствуется ее настроение. И я удивляюсь, почему автор не сунул в рот Танатосу 78 толстенную фалическую кубинскую сигару, а ведь так приятно покурить на крыше дома своего, когда такой вид перед глазами и симпатичная девчушка рядом. Пряный запах щекочет ноздри.
Пассаж первый начинается распиванием дорогого… ну вы поняли чего.
Этот бар, не самоанский паб и не клоака Достоевского. Нехватка деталей. Как результат в голове читателя пустое пространство, а не место действия подчеркивающие и дополняющее.
Место действие смещается в клозет. Но это не тот самый худший сортир в Ирландии (Трейнспоттинг). Это просто туалет. Но ведь туалет это самобытное место, всегда неповторимое и никогда, слышите никогда оно не становится заурядным. Всегда в глаза будут бросаться или сюрреалистическая чистота на грани абсурда или забытые фекалии на ободке толчка. А у вас даже запаха нет. Декорация, муляж, симулякр, антураж хуй знает чего, но не того места где испражняются тысячи темных клоак.
Эпилог. Там пьют ТЕКИЛЛУ. Да-да, текилла, а марку не упоминают. Ну что вам стоило ее упомянуть, для пущей нехуевости. И опять…
Как это классно, когда куча Танатосов после обыденного денька собираются поточить лясы о. Да опрокинуть стаканчик… А впрочем, я уже упоминал.
30.01.2006 02:56:45
  • Немец | www
Свежий понимает в концовках — весь комент хаял, шоб в конце похвалить)

2borzch
а онно вообще есть, это «настоящее»?
30.01.2006 04:26:20
  • borzch
можно поинтересоватся, как именно вы Немец воспринимаете свой рассказ? что вам больше всего в нем симпатично?
30.01.2006 18:24:40
  • Немец | www
2borzch
в своем коменте от 06: 14: 33 | 27.01.2006 я описал чего хотел от этого рассказа. на мой ум, я желаемого добился.
30.01.2006 21:10:34
  • 12345
Общественность добилась своего.
Немец в очередной раз в избранном.
31.01.2006 09:19:08
  • Petra
Немец, понравилось. Спасибо!
17.02.2006 18:11:39
  • luz_del_abismo
у менея такое чувство, что все товарищи комментаторы никак не могут смириться с мыслью, что
«Смерть — это маленький мусорщик, тихий, как мышь.
Он ездит в общественном транспорте
и никогда не скажет ничего интересного».

Рассказ интересен именно вот такой своей «обыденностью», «серостью»… как это похоже на нашу жизнь, в которой, увы, места подвигу ровно столько, сколько каждый сам себе выдумает
Отлично!
24.03.2006 20:00:26
  • Немец | www
2luz_del_abismo
вот-вот, пожалуй, только ты и обратила внимание на эпиграф)
спасибо
24.03.2006 20:32:38
  • xcrime&
Зачем столька дерьма из насчастной девушки с точеным тельцем? Куда она его складывала? В переживающий мозг?
13.07.2006 10:32:18
  • Абрамсон
…Очень хорошо написано. Все рецензии это подтверждают, даже ругательные. Обратите внимание, каждый примеряет произведение на себя: ах размерчик не мой, ах расцветочку поярче.
Не не, фраерок полный.
То, что на эту тему снято пару тройку фильмов, ничего не значит. Эта тема конца не имеет.
12.08.2006 18:41:19
  • Супортер
давно не читал столько текста в интернете за раз.
читаецо легко. понравилось.
03.11.2006 20:12:03
  • сурат
мало:)))
05.11.2006 18:33:29
  • ГИДРА
Не впадая в щенячий восторг, скажу, что чтиво на мой взгляд удобоваримое. Автор пытается умничать и ето отрадно:-)
Действительно - пойдет в качестве сценария к не очень длинному сериальчику. Только сюжетец для етого треба маненько закрутить)) и впихнуть туда еще какова-нить извращенца (шобы умер он как-нить не по-хорошему - ну сам знаешь - как наш зритель любит хе-хе) и йуморка черненького слегка...

С бабехой затяжная беседа получилась (у нее 45 сек, а она пиздит еще 5 мин... не порядок!)

Ежели что не так, прошу пардону. Я иной раз чего-нить не то могу...э
31.05.2007 16:58:55
 
Смотреть также:
 
Немец
 
 
  В начало страницы