Адольфыч Раздел: Kult прозы Версия для печати

Хвенікс на льду

— Это ты такой хромой?
— Ну да, я.
— Тогда я буду горбатый. Видишь меня? — фигура, похожая на эвенкийского шамана, а может быть, подросшего нанайского мальчика, едва различимая в свете фонаря, согнулась пополам.
— Вижу, иду.
Так переговаривался по телефону автор этих строк с Сергеем Кузьминским, лидером группы «Братья Гадюкины» за сутки до концерта. На территории киностудии им. Довженко в течении двух недель, в глубокой тайне от прессы и публики, происходило алхимическое действие — «Гадюкины» восставали из праха.

Репетиционная точка находилась в кабинете следователя. Серенький, мышиный коридор, доска почёта и доска разыскиваемых милицией, двуглавые орлы, таблички на дверях «следователь Булкин», «оперативный отдел», «следователь Скукин» — здесь снимается очередной сериал для России, а в свободное от сериала время Кузьминский, вернувшийся на десять дней из Москвы, готовился к триумфу.

«Братья Гадюкины», легендарная львовская группа, образованная в 88-м году и распавшаяся в 96-м, выпустившая четыре альбома, совершившая переворот в сознании украинской молодёжи, и замолчавшая на десять лет, стараниями Авдея Пиналова из «Метро Джекпот» возвращалась на сцену.

В кабинете следователя было много народу. Владельцы расположенной по соседству студии звукозаписи «Гадюкин рекордс» Павел Крахмалёв, клавишные и Игорь Мельничук, бас-гитара; привезенный из Львова Михаил Лундин, барабаны; приехавший из Москвы DJ Pubert, он же Сергей Кузьминский, вокал; девушки на подпевках, Алёна Романовская-Бухалова и Людмила Кувалдина; Геннадий Вербяный, гитара, замечательная медная группа (труба, саксофон, тромбон) «Джанкой бразерс» со своим гитаристом.

Критерий отбора песен для концерта был простой — если есть тексты в Интернете, значит, песню играют.
Многие песни так и не были отыграны, текстов не нашли и не вспомнили, а архивы группы сгорели ещё тогда, в 90-х, вспыхнул растворитель, а может быть, их разъел уксусный ангидрид, сейчас уже правды не узнать.

«Братья Гадюкины» — редчайшее явление в отечественной культуре. Традиционная по форме рок-группа, играющая, практически, на трёх аккордах рок, реггей, попс двадцатилетней давности, по содержанию была бомбой. Группа, созданная наркоманами, причём наркоманами «клятыми», отсидевшими за наркотики, но не покаявшимися, с текстами глубоко оскорбительными, как для публики, так и для существующего общественного строя (сейчас уже можно сказать — для любого существующего строя), откровенно издевавшаяся над своими поклонниками, над украинским языком, над модой петь на украинском, проявившейся в перестройку; над доморощенными рокерами, да и вообще, над порядком вещей.
И делала это очень стильно и красиво. Высокохудожественно.
В отечественном роке главной составляющей были и остаются тексты песен — поскольку музыка вторична, содрана один в один, или написана «по мотивам» более сильной западной рок-культуры. Наши рокеры не умеют обращаться с музыкой, да и кроме всего — всё уже придумано до, временной лаг в двадцать пять лет, что рок был под запретом в СССР, тому причиной.
«Братья Гадюкины» просто вошли в новую украинскую культуру, не вытирая ног, да и сами то двери распахнув ногой.
Кузьминский рассказывал со сцены истории, истории о простых людях, дорвавшихся до свободы, и о том, как эта свобода вылезла им боком.
Это и история жлоба-наркомана из «Файне місто Тернопіль», и жлоба- ловеласа из »117-й статьи», и просто жлоба-потерпевшего из «Дупы джализовой». А то и просто история міра — «Всё чьотко».
Сочувствовал ли Кузьминский героям своих песен? Нет.
Как любой творческий человек, он презирал обывателя, надеюсь, презирает и сейчас.
А как наркоман и уголовник, он прикалывался над обывателем, стебал его.

Среди публики, тихо сидевшей в кабинете следователя и внимающей возрождению легенды, выделялся человек огромного роста, с седой бородой и зверским выражением лица. Это Алек Мох, продюсер группы «Перкалаба». Сравнительно молодой коллектив из Ивано-Франковска, играющий всё тот же рок, но с использованием духовой группы, закалённой на свадьбах и похоронах, с цимбалами и гуцульскими распевками, должен был играть перед «Братьями Гадюкинами», разогревать публику.
В день последней репетиции «Перкалаба», в полном составе, как и всегда, напилась до потери сознания. Напился вокалист-фронтмен Андрей Федотов, и бас-гитарист Ярема Стецик, и замечательный цимбалист Володя Шотурма тоже был пьян, не говоря о барабанщике Саше Сингаевском, тромбонисте Оресте Гудиме и трубаче Сергее Шваюке. Даже гитарист Сергей Леонов и перкуссионист Игорь Рымик были нетрезвы. Только ответственный, похмельный Алек бродил по морозу в кожаной куртке, как неприкаянный дух рок-н-ролла, перенесшийся из тёплой Америки в страну резко континентального климата.
— Алек, как думаешь, куда они девали мороз в прошлые годы? Лет десять такого мороза не было, а должен же был быть?
— Мо, продавали до Єгипту? Кондіціонєри заправлєти у готелєх.
— А сейчас чего? Контракт сорвался?
— Може, вони воду з річок попродавали, то хочут шоб під ледом не видно було, як Дніпро си обмілів?

«Перкалаба» — клубная группа, приобретающая известность, в Украине и, отчасти в России, скорее даже наоборот, возвращающаяся на волне популярности из России в Украину. Музыка группы — тяжёлая, ритмичная, драйвовая — музыка наименьшего сопротивления. Можно сказать, что они используют тяжёлый рок для того, чтобы заставить слушать цимбалы. Сильный голос вокалиста Андрея Федотова поёт стёбные тексты. Стёб их сродни стёбу Бреговича, только попроще, совмещение несовместимого — международных ритмов и песен на гуцульском диалекте украинского языка. Рано или поздно придётся делать выбор — или продолжать стебать гуцульщину, при ста зрителях в зале, или выходить на большую сцену, где не будет слышно цимбал, но будут слышны тексты.
Новые тексты, хорошие тексты.

Двадцатого января Бог дал морозца. Скрипучего мороза, деревья ещё не трещали, но снежки уже не лепились, под ногами снег скрипел, и ветер, ветер. В такую погоду следует греться водкой, обнимать едва тёплую батарею, проклинать политиков и рассматривать в интернете фотографии голых женщин на фоне вечнозелёных страусов.
И вот, в такой мороз, непривычный для тёплого расслабленного Киева, целых двадцать пять градусов, заинтересованный наблюдатель, в тулупе и валенках — по другому невозможно, мог видеть, как в продуваемый страшными сквозняками холодный сарай киевского Дворца спорта шли люди. Тёмные силуэты с напряжёнными, замёрзшими лицами стремились, словно лемминги к Ледовитому океану, к блокированным «Беркутом» и билетёрами входам в Дворец спорта.
Билетов не было, спрашивать лишние билетики начинали возле выхода из метро, и продолжали спрашивать дальше, между машинами на стоянке, и за стоянкой, и прямо у входа.
Рекламная акция с розыгрышем каких-то призов от «Метро-джекпот», так это всё называлось, получалась на славу.

В зале был полный зал, оскорбительный фиолетовый свет, над ледяном полем, на котором завтра должны были играть в хоккей Украина и Белоруссия, развевались (здесь преувеличение, на самом деле уныло висели) флаги БССР и УНР, как ещё один вызов здравому смыслу. Конфернасье развлекал публику, заполнившую всё поле, и оскользавшуюся на льду, незамысловатыми шутками вроде «Не журиться, земляки, у москалів ще холодніше».
А вот публика, главный показатель актуальности группы, была что надо.
На момент распада «Гадюкиных» девяноста процентам слушателей было лет десять.
Конечно, попадались и монстры, вытащенные неизвестно каким трактором из каменных нор, которые мы называем жильём, волосатые, бородатые, очкастые, седые, хромые и лысые старые наркоманы, бросившие наркотики по состоянию здоровья, и вздыхающие о молодости, которая прошла в поисках наркотиков и денег на них, но это редкость.

Девушки, на концерте было много девушек, из разных городов.

Конферансье продолжал бубнить что-то невнятное о москалях, кстати, «Метро Джекпот», устроитель действа — российская компания, «Беркут», молодцеватые прапорщики в устрашающей униформе бродили по коридорам Дворца спорта и боролись с курением, иногда беря курильщиков за шиворот.

Разговор культурологов в кулуарах.
— Саша, что ты думаешь про «Беркут»?
— Ничего хорошего не думаю, нагловатые типы.
— А я думаю, что всего год назад эти нагловатые просто попрятались, предали интересы службы и государства.
— Да. И так будет всегда, против молодца сам овца.
— Это единственное, что согревает меня в такой мороз.
— Как думаешь, чем отличается Кузьминский от Скрипки?
— Тем, что Скрипка жлоб, а Кузьминский — нет.

В зале изрядно продрогшую публику перестал развлекать конферансье, на сцену вышла «Перкалаба». Федот, одетый в оскорбительную для такой погоды цветастую рубашку, дошёл в персональном алкогольном йогизме до того, что на третьей песне снял рубаху и явил публике голый торс. Зажигательная в маленьком зале музыка в огромном пространстве Дворца спорта звучала неубедительно, и личный конферанс Федота, на гуцульском языке, тоже оставил публику равнодушной. Но тяжёлая и громкая музыка сделала своё дело, народ потихоньку стал приплясывать и подпрыгивать, и к концу двадцатой минуты зал, живущий ожиданием «Гадюкиных», был согрет и вполне весел.

Гадюкины вышли не спеша, поблёскивая лысинами. Концептуально оформленная сцена, увешанная огромными шаржами на музыкантов и телеэкранами, на которых показывали их же, подчёркивала резкость постановки вопроса — «А почему ты, Кузя, не лысый, и даже не седой?» Поприветствовав публику, и сделав небольшую перекличку
— Тернопіль є?
— Є-є!!!
— Львів Є?
— Є-Є!!!
— Луцьк є?
— Е-е-е!
— Київ є?
— Е-є!
Гадюкині начали.

Фактически, они сделали невозможное. После десятилетнего перерыва, отрепетировав в полном составе всего десять дней, прерываясь на кормление ребёнка певицы Кувалдиной, вернувшись в другое государство, к другой публике — они зажгли. Танцевать в зале начали сразу, а после «Наркоманів на городі», грустной автобиографической песни, стали бесноваться. Потянулись первые, выведенные милицией из зала.
— Коли Кузя став питати: «Тернопіль є? Львів є?», так там люди поруч образились
— Почему обиделись?
— А вони з Полтави. Гукали — «А Полтава ж де? Кузя, ми з Полтави!». Аж шкода їх стало.

Заставив зал подпевать оскорбительную песню, с инзасилованием героя в последнем куплете, , спев все свои хиты, разогрев публику до температуры, при которой лёд вскипал под ногами, «Гадюкины» покинули сцену так-же, как пришли, неторопливо и делово, и на бис не сыграли.

На пресс-конференции, проведённой сразу же после концерта, Кузьминский и Алек Мох работали в паре. По получении глупого вопроса Кузьминский передавал микрофон Моху, а тот благодарил корреспондента за то, что тема ебли в его вопросе раскрыта хорошо. Один раз даже спросил документы у журналиста.Тот предъявил.
— Андрей, что Вы думаете про «Гадюкиных»?
— А что тут думать? Вполне себе «Роллинг стоунз».

То, что мы видели в Дворце спорта — это не возрождение группы.
Это музыканты помахали из окошка несущегося поезда себе, молодым.
По приколу, доставив радость публике.
Как долго собирались сделать «Битлз», пока не умерли.

Публикуется с любезного разрешения журнала «ШО»

06.03.2006 19:41:30

Всего голосов:  8   
фтопку  2   
культуризм  1   
средне-терпимо  0   
зачёт  1   
в избранное 4   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  4

  • adolfych | www
КГАМ
06.03.2006 22:42:03
  • 12345
Наркомани на городі…
07.03.2006 12:35:05
  • Урюк
Адольфыч, хых.Сам вылез.Старый чорт.(смайл)
Гадюкины рулят беспесды.
09.03.2006 15:23:24
  • Vyach
ОЧень даже... АТмосфера
13.10.2007 22:38:09
 
Смотреть также:
 
Адольфыч
 
 
  В начало страницы