Адольфыч Раздел: Kult прозы Версия для печати

Квентину с любовью

Началось с того, что малолетки, перебежавшие к батьке из одной мелкой группировки, успешно разгромленной милицией, решили выкупить какой-то магазин. Точнее, ничего они не решили, и выкупать у них было не на что, выкупал магазин, то-ли овощной, то-ли молочный, я за давностью лет забыл подробности, их бизнесмен, барыга по-старому, по-настоящему. Находился магазин в полуподвале общежития иностранных студентов, студенты, в массе своей, в то время бродили по ночам, сливаясь с темнотой, и продавали героин. Никакого отношения мы к этой торговле не имели, и в эти места заезжали редко, я так вообще до описываемых событий ни разу там не бывал. Говорили, что там неспокойно, но говорили-то в основном проститутки, а рабочей девушке везде неспокойно, но не о них сейчас речь.
Магазин, облюбованный барыгой, оказался спорным — ещё кто-то захотел его выкупить, чинуша из исполкома брал лавэ с двух рук, а потом сказал в частном порядке — решайте между собой. Такой себе польский тендер — у кого хуй больше, тот и пан.
Батько долго не думал, и возложил роль большого хуя на нас с Серым, не знаю, с каких делов, может не забыл нам одну ситуацию, о которой тоже речь сейчас не идёт, а может просто мы были лучшие и первые, из попавшихся ему в тот день на глаза. Дав задачу малолеткам рассредоточится по окрестным наливайкам, в пределах прямой видимости, и дожидаться нас с Серым, мы попёрлись по своим делам, и порешав вопросы, охуеть можно, сколько в то время было вопросов, требующих решения, голодные и злые ехали на стрелку, разговаривая хуй знает о чём.
Серый, в прошлом чемпион чего-то там по боксу, человек без зубов и сомнений, любил поесть. Я тоже. Мы были в категории супертяж, да в молодости всё впрок. Ну а поесть нам нигде не удалось, и непонятно было, получится ли, мы курили и разговаривали о еде.
— Я в заповедник ездил, рыбу половить, блядь, там такая рыба — я не видел раньше. Знаешь такую — калкан?
— Не, не слышал даже. На что похожа?
— На камбалу, только толстая, — Серый показал пальцами, насколько толстая, получилось, что сантиметров на десять.
— Не, не знаю. Ещё там что водится?
— Да всё водится, это же заповедник. Осетры, пеленгаст, ещё какая-то блядь, я не помню как называется, вкусная. Жаришь, а она прямо растекается на сковородке, такая жирная.
— А как тебя туда пустили?
— А ты не знаешь как? По знакомству, в армии служил с одним хуем, он там начальник.
— А меня хули не пускают?
— А ты просил, что-ли? Хочешь, поехали осенью, сейчас нельзя, профессора всякие съехались, изучают природу.
— Да нахуй мне на море осенью, я б сейчас съездил. Ну да хуй с ним, там ебать только этого калкана и можно, так? Тёлок же не пускают?
— Это да, тёлок нет. Только калкана хуй выебешь, колючки вот такие, — Серый показал свой изуродованный переломами мизинец
— Слушай, а с кем мы на стрелку едем? — за пол-часа до стрелки он заинтересовался предметом.
— С палестинцами какими-то.
— С кем?
— Да я хуй его знает. Малые сказали, что какие-то палестинцы. Они выкупить этот погреб хотят.
— Блядь, это те, что беженцы? Которых выгнали нахуй?
— Те самые. Маленький, но гордый народ.
— Блядь, это тот, что в косынке ходит, большой друг Советского союза? Мы им помагали, Лёня покойный в дёсны целовался, а они тут стрелки забивают?!
— Серый, не гони беса, мы ещё не приехали. И раз такое дело, я тебя прошу — ты не газуй со старта, может просто попиздим, да и разойдёмся, я жрать хочу, как пёс.
— Та я не газую. Я тебе скажу — закончим здесь, поедем ко мне, жена с утра котлеты замутила, настоящие котлеты, по-киевски, я индейку купил на базаре. Настоящая котлета по-киевски, не из курицы, а из индейки. И внутрь можно масло, а можно сыр. Я больше сыр люблю.
— Хорошо, базару нет. Бутылку брать?
— Нахуя, всё есть, ещё помнишь, тот, Распутин, сверху-снизу.
— У тебя осталось ещё?
— А у тебя что, нет?
— Я уже и забыл, там было-то по три ящика.
— Женись, и будет всё нормально. Катя сразу спрятала, и по одной штуке выдаёт.
— Так хули там одной штуки, только расстраиваться.
— Я у соседа ящик оставил в гараже, она одну выдаст, и с собой две принесём.
— Серый, ты продуманный до делов. Отдыхаешь в заповеднике, жена котлетами кормит, заначки делаешь. Надо и себе так.
— Так, вот мы вроде и приехали. Вон тот гадюшник, где они забили стрелу. Злоебучее кафе «Романтика» называется. Сейчас привстанем за кустами, посмотрим на движуху, — иногда Серый становился излишне разговорчивым, сказывалась семейная жизнь — воспитывал жену и тёщу.
— Серый, а правда, что тёща тебя на Вы называет?
— Ну, называет. Я её тоже на Вы. Мамой называю.
— Мне Горький рассказал. Как она дверь открыла из своей комнаты, а ты ей, не поворачиваясь — Мама, я же сказал, закройте двери.
— Блядь, я не помню. Горький, оказывается, говномут ещё ко всему.
— А чего здесь он наговномутил? Рассказал, поржали.
— Хай над своими ржёт, а над своими я сам посмеюсь.
— Да ладно тебе, сильно ты серьёзный, последнее время.
— Слушай, ну его нахуй, меня обсуждать. Давай про жидов поговорим.
— Давай про жидов, я тоже жрать хочу.
— Я тебе скажу — эти палестинцы, те же самые жиды. Между собой не могут разрулить.
— Да ну нахуй, какие же они жиды? Они арабы.
— Ты этого Ясира видел? В профиль? Губу эту висячую, нос?
— Видел. Я его с детства вижу по телевизору, он мне уже как член семьи.
— Да, так вот, этот Ясир — самый настоящий жид.
— А ты что, жидов ненавидишь?
— Да причём тут ненавижу? Нормально отношусь, особенно если лавэ заносят. У меня и друзья евреи есть. Только если стрелки начинают забивать, то это уже не евреи, а жиды. Наёбывать любят.
— Эти, вроде не наёбывают. Я в Чехии видел — дали пацану ростовскому под лопатку шилом — сразу крякнул.
— В натуре?
— В натуре. Они там начали чего-то с них получать, те на обмене стояли, договорились, типа, на завтра, они подошли за деньгами — тут ему и дали.
— Ты смотри, опасные пидоры. А вот скажи, почему они к нам прибежали? Там что, мало стран на этом злоебучем востоке?
— Хуй его знает, мне похуй. Слушай, ты «Криминальное чтиво» смотрел?
— Смотрел, кассету купил вчера. Охуенный фильм, и музон охуенный.
— Ничего не напоминает? Как негр и Травольта на стрелу ехали?
— Не, а что?
— Они тоже про жратву и про народы базарили.
— Так ты кто будешь — негр или додик?
— Серый, ты что, ебанулся? Что значит додик, ты кому это говоришь?
— Не, ну раз похожи, там их двое было — один негр, а второй с патлами, невыебанный.
— Блядь, с тобой уже говорить нельзя, может купить тебе «Сникерс», чтоб попустило?
— Я их не жру, зубов и так нет. А над тёщей моей ржать можно?
— Так, Серый, смотри, приехали.
К кафе подъехала странная машина, я таких и не видел — с круглыми фарами, куцым кузовом, маленькая, из неё вылезли четверо — трое чёрных, один белый.
— Серый, это что, «Трабант»?
— Не, это «Порш», 911-й. Просто времён карибского кризиса. Ты вон того пидора здорового знаешь?
— Знаю.
— И я знаю. Это мусор из спецроты. Принимал меня когда-то.
— Его выгнали давно, год назад. Говоорили, за зверство, на самом деле за бух. Он тыкался-тыкался, на базаре сторожем работал. Видно, прибился к зверям.
— Ага, блядина, подстелился под немытых. Он теперь не мусор, так?
— Не мусор.
— Можно и по тыкве прорезать, правильно?
— Серёга, мы ж на котлеты собирались, к тёще твоей. Щас теранём, да и поедем, нахуй он нужен?
— Да не нужен. Просто, как его ещё выловить?
— А что, сильно пиздил?
— Не, сказал там пару слов не в тему. Прикинь, говорит «Ты, блядь, здоровый, давай поспаррингуем!» А у меня руки ремнём связаны, опухли, аж синие, и я лбом в стенку упираюсь, ноги на шпагат.
— Да пидорыло. Он к Маргоше хотел в бригаду, так те его развели на вступительные — уплатил полштуки, они его нахуй послали.
— В натуре? — Серый посмеялся и завёл машину — Точно, нахуй он нужен. Ну хорошо, а где малые?
— В соседнем гадючнике сидят, как подъедем — повыскакивают.
— Ну, давай, поехали.
— -Серый, не газуй со старта, нам всё равно с этого магазина не обломиться нихуя.
— Да не кипешуй, всё будет как надо.
Подъехав к стоящим возле кафе зверям, мы вылезли и стали возле машины. Из соседнего кафе начали выходить дети, у некоторых были с собой палки от шведской стенки. Оглянувшись по сторонам, от группы маленьких но гордых людей отделился самый маленький. Он был похож на Черномора из старого фильма про Руслана и Людмилу, только без бороды. Огромная голова, лысина, свисающий до нижней губы нос, кустистые брови.
— Добрий дэнь, пацани! С кэм тут можно гаварыть? Я Омар.

Последними осмысленными звуками на этой стрелке были слова Серого
— Какой, нахуй, Омар-кальмар, тут шо тебе, блядина, рыбный магазин?!

06.04.2006 13:49:33

Всего голосов:  16   
фтопку  3   
культуризм  1   
средне-терпимо  0   
зачёт  7   
в избранное 5   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  11

  • Ворон
всплакнул
06.04.2006 16:21:46
  • мухи насрали
было уже кдето.
09.04.2006 18:49:41
  • Ёж
понравилось весьма
09.04.2006 21:24:30
  • Ворон
перечитал. Хорошая вещь, пожалуй, из лучшего за последнее время на культе.
10.04.2006 11:52:14
  • Урюк
Хочу перечитать про 8 марта.Там реальную абассаку Адольфыч выдал.
Но это тож неплохо.Реальный «Превед» Тарантине.
11.04.2006 01:09:11
  • Владислав Замогильный
Ха-ха!
12.04.2006 01:40:23
  • сурат
душевно
03.05.2006 18:41:02
  • xcrime&
таковабы йищо пачитать. работа с рук валицца. соседи косяцца.
14.08.2006 11:20:46
  • zalupych | www
GOVNOPISULKI

MARININA V SHTANAH
11.10.2006 13:30:04
  • Vyach
Нормально написано. Такой бы прозы побольше. Не по теме - тема уже обосрана и обсосана - а по стилю. Стиль динамичный, хорошо читается.
13.10.2007 22:03:27
  • Максим Бланк | статус: автор
реальное чтиво и КУЛЬТурное

тронут
28.06.2008 09:38:26
 
Смотреть также:
 
Адольфыч
 
 
  В начало страницы