Олег Старицин Раздел: Kult прозы Версия для печати

Приятные встречи

Только вчера лежал по улица сахарный снег и морозец бодряще прихватывал щёки, а сегодня ноги вязнут в грязной каше и несёт слякотный ветер низкие облака. Иван ходил бездельно с самого утра, но работы нигде не нашёл и продрог до распоследней косточки. Сейчас бы зайти куда погреться, выпить согревающего чего-нибудь, вытянуть застывшие ноги. Иван остановился у приземистого здания, извергавшего с каждым вошедшим или вышедшим человеком тёплое облако сложной смеси запахов. Был тут запах водки, закуски, дыма и разгорячённых человеческих тел и, смешиваясь, достигали запахи эти ивановых ноздрей, и тянули канатом внутрь государева кабака. Иван из последних сил противился тяге, перетаптываясь на месте подобно лошади, ощупывая в кармане медяки, когда озорной голос раздался над его ухом: «Рот закрой, дядя, а то ворона влетит». Иван, отпрянув в сторону, посмотрел недовольно на обладателя голоса. Озорные, как и голос глаза, зубастая улыбка и сам как живчик на месте не стоит, приплясывает. Товарищ его напротив, стоит как статуй, лицо какое-то неровное, с пронзительными немигающими глазами. Иван буркнул чего-то в бороду, а про себя подумал: «Чисто сова».
— Чего бурчишь дядя, ай не доволен чем?
— Чем же тут доволиться, коли ты, ирод, кричишь честным людям несуразное.
— А что ж ты стоишь как столб? Внутрь не идёшь? Аль брезгуешь хлебным вином государевым?
— Дак, не можно брезговать никак, а денег нету. — опасливо косясь пробормотал Иван. Возьмёт ещё и крикнет шутник «Слово и Дело», поди потом, слезь с дыбы.
— Замёрз? Ну, пойдём с нами, погреемся. — Вмешался молчавший до сего момента дылда. Кудрявый только изумлённо округлил глаза.
— Пойдём, пойдём. За деньги не бойся. Угостим. Пить то умеешь ли?
— Дак ещё вас перепью.- от обидного вопроса Иван расхрабрился.
Верзила посмотрел на пыжащегося Ивана, хохотнул коротко и шагнул внутрь кабака, озорной малый подтолкнул Ивана следом. Ещё миг и они исчезли в тёмном проёме дверей.
Насчёт «перепью» Иван погорячился. Сказалось, наверное, многочасовое сегодняшнее скитание по слякотному городу. И, не прошло и четырёх часов, как Иван полностью и безвозвратно опьянел (к чести его надо отметить, что и собутыльники Ивана были пьяны изрядно). Разговор шёл уже какой-то бессвязный. Иван вещал сквозь слипшиеся усы: «Вот не умеете вы, баре, веселиться как след. Вот, к примеру, мужик: он пошёл в кабак, так разом и выпил и с людьми поговорил. Тут и песню можно спеть и што хошь, хошь пляши хошь кол на голове теши. Где и встретить кого как не в кабаке?»
— То-то я смотрю, прям ты в кабак шёл, аж яму вытоптал под собой, идючи. — не удержался, чтобы не подковырнуть, кудрявый
— Ну, дак, оно как. Оно-то значит.
— А и то правда. Куда как хорошо, надо бы такие собрания устраивать. Чтобы собирались, вино пили, табак курили. — перебил Ивана высокий.
— Не-е-т, бабам там делать неча! Пущай дома сидят. И табак — он от диавола.
— Что! Как? Да смеешь ли ты, холоп, такое речь? Да я тебя за такие слова! Зарос бородой как медведь, и глуп как медведь! Дурак!
«Дурак!» — со словами этими высокий схватил Ивана за отвороты армяка, притянул, с неожиданной в нём силой, вплотную к себе. Да так близко, что Ивана обдавало облако сивушного запах. А верзила сверлил Ивана бешеным взором и, плюясь слюной, всё кричал: «Дурак! Дурак!!!». Иван смотрел на взбесившегося ни с того ни с сего барина, хлопал по-детски обиженно глазами и, превозмогая наваливающееся на него опьянение, пытался ответить обидчику что-то, да пьяный язык не желал его слушаться и слышно было только: «А с-сам… А с-с-с-амбляА-амбля». Затем Иван замолк, а когда, уговариваемый спутником, верзила отпустил, наконец, иванов армяк, то упал бесформенной тушей на стол и заснул бесчувственно. Верзила хотел было ещё что-то сделать Ивану, но кудрявый обхватил его ловко за талию и увлёк, уговаривая, к выходу. Заплатить собутыльники забыли.
По прошествии четырёх часов, один из давеча сидевших с Иваном, одевался наспех в небольшой комнатке рубленой избы, чертыхаясь под нос: «Ни свет ни заря,… Не спится ему, чорту.» Кое-как одевшись он прошёл в просторную комнату и представил своё изрядно помятое лицо совиному взгляду долговязого товарища.
— Проспался?
— Так и пьян не был, минхерц!
— Так уж и не был. Ну да ладно. Пойдём, дело ждёт.
Переступая порог избы, верзила сказал:
— А всё же хорошо посидели, Алексашка, надо бы и у нас таким порядком посиделки ввести».
— Хорошо бы, минхерц. Только как назвать? Не встречей же кабацкой?
— Да надо бы позаковыристей. Что там мужик давешний мямлил напоследок?
— Ассамбля, какая-то. Напугал ты его минхерц, чудо как в штаны не наложил мужик-то.
— Ассамбля, говоришь? — Пётр усмехнулся. — Значит так тому и быть. Называться собраниям таким ассамблеями.
— Зело приятное слуху собрание, столь приятное, сколь и само собрание человеку приятно.
— Льстишь стервец?!
— Льщу, минхерц!
Пётр, не удержавшись, расхохотался и пошёл быстрым шагом прочь от избы. За ним, перепрыгивая лужи, поспешал светлейший князь Меньшиков.
Примерно в то же время разбуженный кабатчиком Иван, отдав последние деньги за выпитое и съеденное, стоял перед кабаком и ошеломленно хлопая глазами, вспоминая события вчерашнего вечера, выговорил, наконец: «А сам, бля, умный што ли?»

25.02.2004 09:55:41

Всего голосов:  1   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  1   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  1

  • Абрамсон
…Премия, , Оскар’’ в номинации, , За лучший исторический анекдот’’.
Комментов нет потому, что никто от смеха по клаве попасть не смог.
15.08.2006 20:12:15
 
Смотреть также:
 
Олег Старицин
 
 
  В начало страницы