Адольфыч Раздел: Kult прозы Версия для печати

Лица соседей

Квартира была средняя — двухкомнатная, на шестнадцатом этаже, жлобская до делов. Хозяева мне не понравились сразу же, при первой встрече — акцент, огромная нутриевая шапка хозяина, жена его жирная. Им за каким-то хуем понадобились деньги, и срочно — съезжали в спешке, оставили весь свой быт, фотографии, десяток макулатурных книг, инструменты, детские вещи — профи так не делают.
Предыдущие мои хозяйки, вот те сдавали квартиру профессионально — в ней не было ни тарелок, ни чайника, ни утюга, даже ножа не было — нечего взять на память. Они вообще были смешные, две дылды, мама с дочкой, матрёшки, правда с нарушенной субординацией, маму можно было вставить в дочку. Макияж у них был одинаковый, вульгарный, почти клоунский — я таких женщин видел раньше, в дурдоме, с манией. А в ванной у них на серой стене было нарисовано тёмно-серое восходящее солнце, как на популярной в пятидесятые годы наколке «УТРО».
К тому времени я больше года скитался по всяким хатам, и научился чувствовать враждебность чужого жилья, всей поверхностью тела, кожей. Новое убежище мне не понравилась, встречались хатки и пожестче, после убийств, но это было какое-то безысходное: перекошенная, нависающая над головой тёмная полированная стенка, бордовый поломанный диван, грязно — жёлтые обои, красные атласные шторы, хрустальная люстра из пластмассы, самодельная вешалка с литыми алюминиевыми крючками, как в пионерских лагерях… Всё имущество было не просто дешёвым и поломанным, нет, оно изначально, ещё с фабрик выходило хуёвым, в городах только последние жлобы покупали такое говно.
Именно в таких квартирах изуверы из КГБ устанавливали в стенах «генераторы мыслей», и доводили трудящихся если не до гробовой доски, то до сумасшедшего дома.
Мысль сразу же пришла правильная: «Неплохо бы под Новый год на этой люстре повеситься, сделать быкам подарок».
Серьёзной работы в то время у меня уже не было — так, мелочь, делишки. Например, был смешной заказ, какие-то мелкие бизнесмены попросили выбить их партнёру, шустренькому старичку, зубы. Выяснилось, что он им задолжал, а на требования рассчитаться ответил так:» Страна в кризисе, денег нет, и когда будут — не знаю. Да и вообще, у меня зубы болят, мне в первую очередь нужно заняться здоровьем».
Зубы выбили, но это не масштаб, так, типа развлечения…
Девяностые заканчивались, беспредел тихо превратился в педерастию — все писали заявления, судились, работы почти не было.
Тихо, как и положено нелегалу, я стал обживаться на этой хате, и сразу столкнулся с тем, что хозяева (после первой встречи я их окрестил «соседи») принимают слишком активное участие в моей жизни.
Обычная практика съёма конспиративной квартиры простая — снимает квартиру легальный человек с паспортом, он же и общается с хозяевами, а живёт «брат» или «дядя», якобы временно.
Если жить дисциплинированно, не шуметь, таким образом можно кочевать сколько угодно.
Однако соседи ломали рамки отношений, они приходили (всегда вдвоём!) по выходным, забирали свои вещи, приносили новые, задавали вопросы, время от времени интересовались паспортом, как-то поймал соседа — лез в холодильник, какого хуя, спрашивается…
Не нравилась мне и деревянная дверь — она легко выбивается кувалдой, и лёжа на полу в полшестого утра, в наручниках, остаётся только улыбаться голой жопой группе захвата и понятым. На все мои предложения поставить железную дверь: «…расходы пополам, в счёт квартплаты, вам же останется, на всю жизнь, и дочкам вашим» — соседи отвечали одинаково: «Двери нови, замочок новый, италянський, хочэш ставыты двэри — став, а нам цэ не трэба». Дней через десять замок заклинило, двери я выбил, уебал один раз, они и треснули по вертикали, почти посередине, оказались картонными — привет из золотых времён застоя, когда воры не выбивали двери, а открывали их.
Соседи примчались через час — кто-то им стукнул, такие же ебучие соседи.
Долгие переговоры ничего не дали, соседи упёрлись, я смирился с тем, что мне придётся поставить новые двери за свой счёт, либо чинить их двери, с которыми они «ще жылы б и жылы».
Я выдворил соседей, вызвал мастера, сидел и ждал его, и ещё думал, не сходить ли за бутылкой.
В голове крепко засела мысль: «Во всех несчастьях моей жизни виноваты жлобы». Я вспоминал детство в гетто, школу, армию, работу, тюрьму…
Так оно и есть — всё из-за них, проклятых…
Когда пришёл штрих с рулеткой, я уже знал, что делать, широко улыбался, чем его слегка озадачил.
— Глазок делай вот так. — сказал я, и встал у косяка, — На высоту глаз!
Мастер, молодой жлобок, слегка охуел.
— А цэ нэ высоко?
— Хуйня, у нас в семье все высокие!
Спорить он не стал, и к вечеру уже стояла железная дверь — краснокожая красавица, на века, и глазок (мастер назвал его «рыбий глаз») был на месте. Утром припёрлись соседи — взглянуть на новые ворота, насладиться увеличением своего богатства.
Сосед подошёл к дверям, нажал на ручку, погладил красную дерматиновую обивку (я выбрал красную, чтобы не нарушать их стиль), привстал на цыпочки, вытянул шею, так что одно ухо прижалось к плечу, до глазка чуть-чуть не достал…
— Шось вроде глазок высокувато?
— Мастер, баран, размеры перепутал — улыбнулся я, представив, что сосед будет вспоминать меня каждый раз, когда ему в дверь позвонят. Всю жизнь.
Ключей я им не дал — сказал, что у меня один экземпляр.
Потом было всякое на этой квартире — неизвестно откуда прибилась херсонская девушка, молодая и симпатичная, хоть и слегка шершавая на ощупь. Она убирала в хате и стирала, а я её кормил и ебал. Чем не семья, только детей не было.
Ебал я её исключительно в жопу, сама попросила. Там же мы начали пороть Васю, но это уже другая история.
Съезжал я с этой хаты в марте, убирала там в последний раз херсонская, которая сразу после Нового года подалась в Москву, поискать себе лёгкого хлеба. Холодильник поломался, лучше было его вообще не открывать — вонь хуже, чем в морге…
Стояла осыпавшаяся ёлочка, люстру мы разбили, обломки валялись по всей хате.
Ёлочку я украсил портретами соседей — нашёл пачку семейных фотографий, вырезал лица и нанизал на нитку — получилась гирлянда.
Думаю, что на самом деле им похую, и они меня не проклинают.
Рудольф Гесс, отбывая пожизненное в тюрьме Шпандау, давал автографы надзирателям, американцам, англичанам, французам, часто на собственных фотографиях.
«Я ни о чём не жалею», — вот что он им писал.

19.08.2006 14:00:12

Всего голосов:  7   
фтопку  1   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  0   
в избранное 6   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  9

  • Посланец космического разума
Серьёзной работы в то время у меня уже не было — так, мелочь, делишки. Например, был смешной заказ, какие-то мелкие бизнесмены попросили выбить их партнёру, шустренькому старичку, зубы. Выяснилось, что он им задолжал, а на требования рассчитаться ответил так:» Страна в кризисе, денег нет, и когда будут — не знаю. Да и вообще, у меня зубы болят, мне в первую очередь нужно заняться здоровьем».
Зубы выбили, но это не масштаб, так, типа развлечения…

гыыыыыыыыыыыыыыыыыы!!!
19.08.2006 14:16:35
  • Сурат
«хорошо как всегда»©
19.08.2006 16:45:13
  • Бровь
Жизненно.
21.08.2006 05:02:10
  • vera vr
преклоняюсь перед талантом
21.08.2006 11:33:16
  • Урюк
заебался хвалить адольфыча.
21.08.2006 15:29:40
  • Урюк
«Во всех несчастьях моей жизни виноваты жлобы»-золотые слова.подпишусь
21.08.2006 15:30:57
  • xcrime&
отчего-то вспомнил, виденное по ТиВи, в начале 90-х, интервью с Мадуевым, тоже был, клад — документального материала. Делайте кижку автор — такую куплю.
22.08.2006 12:52:42
  • Дядя Саша
Читать было интересно.
Факт.
24.08.2006 17:08:12
  • xcrime&
За базар отвечаю. Книжку - купил.
08.02.2007 15:52:32
 
Смотреть также:
 
Адольфыч
 
 
  В начало страницы