Aba Fisher Раздел: Kult прозы Версия для печати

Девяносто третий

Парни, почти каждую ночь мне снится чувак, первый и последний раз увиденный ровно десять лет назад… Он со временем мог бы попасть на Rotten.com. Хотя он, похоже, так и не попал туда… По крайней мере, я его там не видел… Кто — то из наших ведь делал фотки тогда… В то время как некоторые блевали, мы — я и несколько других чуваков — смотрели, а Феликс, — вроде бы он, — фотографировал. Возможно, пленка пропала. Как пропала первая, где мы со Стасом позировали, держа ручной пулемет в одной руке, обмотавшись лентами. А может, Феликс после никогда не бывал на таких гнусных сайтах как Rotten… Хватило уже увиденного…

Там был такой прохладный подвал, в этом доме. Дом был богатый, большой. Пришлось сначала долго идти по комнатам, смежным одна с другой…

Слушайте, слово «анфилада» я знаю, это не то. Во всех этих мусульманских домах приходится идти, все время сворачивая за углы, переходя через какие-то внутренние дворики… Там было совершенно пусто. Кричать и хватать за руки было некому. Мы шли медленно, подняв автоматы, как на учениях по «боевым действиям на застроенной территории».

Внутри было тихо и спокойно, ковры кругом. Крови поэтому почти не было видно, впиталась в ковры. Всех убивали выстрелами в голову из пистолетов. Только молодого парня на входе прошили из АК. Старый калибр — 7.62 — очень гуманный, если можно так сказать, — пули не уродуют тело. А вот у всех тех, кто лежал внутри, почти не было лиц — из пистолетов стреляли в затылки. Всего было, кажется, восемь трупов — парень у входа, мальчик и шесть женщин.

Мальчишка, который выбежал на улицу, единственный уцелевший член убитой семьи, с нами в дом не входил. Он был в таком шоке, что не смог идти, когда добежал до блок-поста. Мальчишка остался в джипе на улице.

Вряд ли он хотел позвать солдат. Просто бежал, ничего не видя, по улице, пока не запутался в проволоке. Когда его сняли, он был весь изодран — бился в спиралях острой колючки. Дом мы нашли, когда поехали вслед за бегущими туда, откуда прибежал мальчишка.

Мальчишку мы взяли с собой, он только скулил и что-то бормотал, когда на время переставал скулить. Наш фельдшер пытался обработать ему раны прямо в машине. Я смотрел на них обоих и мне хотелось тут же свернуть мальчишке шею, чтобы перестал выть.

Когда мы подъехали к дому, какой — то заросший до глаз щетиной черт стоял перед толпой у входа и орал. Это был кто-то из тех, кто побывал в доме. Размахивал пистолетом. Когда первый джип въехал в толпу, те все затолкали черта плечами, он смешался с толпой и свалил в переулки. Первый джип не смог бы за ним проехать, пришлось бы давить этих чертовых мирных граждан. Я думал — надо свернуть мальчишке шею, а потом покрошить всех, кого успею.

Я был во втором джипе, и когда мы подъехали, ребята уже оттеснили толпу от входа. Те не расходились. Камнями, впрочем, не кидались. Это не было специально организованным мероприятием для телевидения.

Мы сразу пошли в дом. Там было тихо и спокойно после жары и толпы на улице. Мы прошли все комнаты. Кроме трупов в последней, возле лестницы, никого не было. Мы спустились с кем-то из ребят в подвал. Я страховал, а второй — кто же это был? — первым заглянул туда.

Там-то и был этот чувак. Когда (кто же это был? Фридман? Фридмана уже убили к тому времени… Или Кимхи? Я помню, у него была борода… Бородатый у нас оставался только Кимхи), так вот, когда Кимхи заорал, я решил, что там кто-то остался, я сразу метнулся от одного косяка двери к другому через проем и потом наискосок комнаты, чтобы срезать всех, кто там есть.

Там был этот чувак. Он почти стоял на коленях, но колени немного не доставали пола. В этом подвале было что-то типа прачечной. Для семьи. Стояло несколько хороших машин — стиральные, сушильная — при трехстах-то солнечных днях в году, какие-то корзины… Места было много, на полу каменные плиты. В них ничего не впитывалось, как в ковры. Там был такой запах… Там пахло таким ужасом… Даже не просто кровью и дерьмом, а чем-то совсем жутким… Как же должно быть смешно на съемочных площадках дешевых ужастиков!

Чувак опирался о пол не коленями, а голенями, колени были на весу, потому что он был повешен на стене на каких-то склизких красных лентах. Парни, слушайте, это были его собственные кишки! На полу были лужи, а там, где не растекались лужи, были разводы всего, что вытекло из человеческого тела. И следы, жирные липкие следы на этих разводах — от кроссовок.

Те черти, которые сверлили дрелью стену и вбивали в нее дюбель с крюком, чтобы подвесить чувака на кишках, повляпывались в кровь, дерьмо, желчь, мозги, суставную жидкость и непереварившуюся пищу этого чувака, когда занимались тут с ним. А дрель была из ящика с инструментами, который стоял здесь же. Большой металлический ящик на колесах. Видно, хозяин был хозяйственный, да…

Дюбель с крюком, видать, был оттуда же. Эти пользовались подручным материалом. Знаете, парни, — они ведь делали все не торопясь, — открывали ящик, смотрели, подбирали инструменты, искали сверло по диаметру дюбеля… А в это время другие отталкивали женщин от лестницы в подвал, а потом, когда чувак закричал там, в подвале, — валили их на пол и стреляли им в затылки из пистолетов…

Дрелью не только стену сверлили. У чувака были просверлены коленные чашечки и из дыр в суставах пучился застывший пластиковый клей, который разогревается специальным электрическим пистолетом. Такой инструмент там тоже был. Теперь он валялся рядом с ногой бывшего хозяина. Напоследок чуваку просверлили череп, но он, должно быть, этого уже не понял. А и понял бы — должен был последний раз вздохнуть с облегчением…

Когда в подвал набилось столько наших, я не помню, я все смотрел на лицо чувака. У него осталось лицо, хоть и без глаз. Их тоже залили пластиковым горячим клеем из пистолета. У него было какое-то… спокойное лицо.

Вместе с ним убивали всю его семью, ему вырвали печень, вынули кишки и намотали на шею и крюк на стене, залили нутро монтажной пеной, просверлили суставы, и после всего этого, наверное, у человека никогда не должно быть спокойного лица…

А вот тогда я думал, — коллаборационисты, да они же предатели, они же, хотя и сотрудничают с нами, — они же заслуживают всего этого, что делают с ними свои же черти…

А ведь он был совсем не первый и точно не последний, с кем делали то же самое. Наверное, он сначала орал как ненормальный. Но после того как умер, его лицо было спокойно. Кто-то из наших блевал, Феликс — точно, это был он, — фотографировал…

Через какое — то время в патруле мы налетели на засаду и меня ранило разрезанной пулей из АК в бок, оболочка пули разорвала жилет, а свинец застрял между отростками поясничных позвонков. После госпиталя я ни разу больше не был в Газе.

Истукан

Москва, Август 2003

04.03.2004 08:28:13

Всего голосов:  0   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  13

  • Федя Белкин
Это по реальным событиям? Если да, то это канечно полный пиздец.

Нет слов просто.
04.03.2004 09:32:38
  • Жорж Милославский
Страшно такое читать. А что значит увидеть такое своими глазами?
04.03.2004 10:09:50
  • Nail
четал… бля©
04.03.2004 11:41:54
  • Nail
тепер думаю, …бля©
04.03.2004 11:42:32
  • Пояс из собачьей шерсти
Жёстко.
04.03.2004 12:24:53
  • Доброжеватель
Мужская проза.

Пиздец.
04.03.2004 12:25:41
  • Начальник отчистки
Респект.
04.03.2004 12:26:05
  • Убивец
Бляц, вам четать тяжело, а я с ним куру.

Креотиф охуенный
04.03.2004 12:51:08
  • Федя Белкин
Не знаю, что написать…

У нас, во время войны, с предателями и полицаями тоже обходились жёстко. Иначе нельзя- война.
04.03.2004 13:03:08
  • Ёж
очень
04.03.2004 16:19:41
  • паскуднофф
Прочитал и охуел
.
05.03.2004 01:18:35
  • Юный Еврей
Песдец.
05.03.2004 04:30:40
  • специалист
если уж палестинцы добровольно сами себя взрывают (шахиды и т.п.), то что уж говорить о том как они поступают с изменниками.
Бля, такое дерьмо на этом Ближнем Востоке, а главное что перспективы — те же. Песдец.
07.04.2004 11:36:44
 
Смотреть также:
 
Aba Fisher
 
 
  В начало страницы