Станислав ГОЛЕМ Раздел: Kult книги Версия для печати

Хроника объявленного грабежа

* * *
Худшее время в Питере – начало марта.
Голод, как экзорцист, гонит меня из теплого нутра подвала на сонные, грязные улицы.
В продранные шмотки вливается вихрь ледяной мартовской влаги.
Воистину, горе побеждённому.
Худшее время в Питере – первая половина 90-х.

Третий день подряд на рынке ничего заработать не удаётся. Я сижу на трубах отопления в позе врубелевского демона, ощущая себя персонажем картины «Разум на краю гибели». Парочка безработных обитателей подвала – Гурий и Лепёха, или Два-бойца – давно подбивает меня, наружно явного ботана, на вооружённый грабёж обменника. Стало быть, разбой. Вооружение составляют парочка ножей-выкидух и потёртый ствол, похожий на стартовый пугач. Охраннику перед отключкой надлежит сунуть в нос пистолет, а при необходимости – треснуть им по лицу. Женщину-кассира полагается пугать ножом или бритвой: дыра на колготках куда страшней дамскому взору, чем пулевое отверстие…

Парочке идиотов требуется вменяемый лох, который смог бы, не возбуждая подозрений, подойти к охране с отвлекающим, нелепым вопросом. Пользуясь моментом, налётчики вырубают стража и деловито баулят выручку. Я вроде как на шухере, или на подхвате. Кассирш, визитёров и сигнализацию в качестве проблемы Два-бойца не рассматривают. До сих пор я этих кретинов всерьёз не воспринимал, сознавая, что с имеющимся исполнительским мастерством выбирать придётся между тюрьмой и моргом. Представьте, говорил я неразлучным дружкам, что охранник на базары не поведётся, а то и вовсе перехватит инициативу... что тогда? А тогда валить его придётся всерьёз.

Морально-этические запреты дремлют, готовясь напомнить о себе по мере утоления голода. Наяву терзает мысль о том, что Ванька с Дашей тоже здорово хотят есть и могут стибрить что-нибудь в продуктовых рядах. Их, конечно, тут же поймают, сдадут в приёмник-распределитель, и оттуда их не вытащить. Эта парочка мне по душе, я надеюсь в своё время их усыновить. Когда оно наступит, моё время, не знаю, но убеждён, что оно наступит. Кто мог знать, что малыши не доживут… но об этом потом. После, ладно? Вспоминаю, и непроизвольный вырывается стон. Скулёж детский стоит в ушах и рвёт душу. Да и самому жрать хочется так… не с чем это сравнивать.

Осознав, что претерпел с финансами очередную фетяску, я нехотя подхожу к Лепёхе, невысокому испитому брюнету лет тридцати пяти с бесформенным, мясистым лицом, и сообщаю, что идею одобрил – пора на дело? Весть о том, что я и Два-бойца наконец-то затеялись на скачок, мгновенно облетает подвальный бомонд: одни одобрительно цокают языком, другие изощряются в насмешках. Накал дебатов напоминает мультик «Ограбление по...». Мы целомудренно выпиваем на троих бутылку пива, выкуриваем по папиросе, отобрав пачку у весело гомонящей публики, и направляемся к месту будущего обогащения.

Весь недолгий путь я ломаю голову над тем, удастся ли выманить у подельников обещанную треть. Два-бойца не вызывают во мне ни капли доверия, да и мне они, кажется, не больно-то доверяют. Поэтому запорный вентиль, стыренный где-то в подвале и неплохо поработавший кастетом, надёжно упрятан мной в рукав утеплённой куртки, болтающейся на исхудавших кистях.

Загребая раскисшими ботасами комья грязного снега, я размышляю: если пойдут экспромты, кладу гадов и забираю табаш... заберу малышню – и в Горелово, на дачу приятеля, там нас уже никто не отыщет. Но уходить в нелегалы отчаянно не хочется, и ситуация видится неразрешимой. Дойдя в своих размышлениях до рубежа «авось-небось-и-как-нибудь», я возвращаюсь к действительности. Выясняется, что нам для начала везёт: публика отсутствует. Что ж, нет публики – пора открывать театр одного актера.

Поздоровавшись, я приступаю к беседе:
– Вот засада, паспорт дома забыл... нельзя ли поменять валюту по водительским правам?
– Нет... не знаю, это у кассиров надо спросить, – теряется охранник, лысоватый, седой детина, напоминающий артиста Пороховщикова без признаков интеллекта.
– Мне говорили, что на работу можно по ним устроиться! А тут-то уж... – гну я своё. Никаких прав у меня тогда не было и в помине, но тема-то заявлена. Охранник пучит глаза и скрипит извилинами.

Гурий, тощий малый с угреватой физиономией, которую он носит лет сорок, переглядывается с Лепёхой… о, а вот и мухи потянулись к навозу. Внезапно беседа прерывается. Раздаются глухие удары в тяжеленную дверь, и кто-то, пока невидимый изнутри, остервенело рвёт её на себя. Ложный путь. Обретя истину, дверь толкают вовнутрь, и дверная ручка, по виду бронзовая, сходу бьёт Лепёху по копчику.

Лепёха всхрапывает, как жеребец, рывком вздёрнутый на дыбы. От боли и неожиданности он застывает с разведенными в стороны руками, на манер гоголевского городничего. Мясистая рожа умудряется отразить сложную смесь изумления, боли и ненависти… губы беззвучно комментируют происходящее. Цитировать не берусь, да мне и не до того.

Гурий досадливо морщится, подхватывает Лепёху под локоть и тащит в угол. Парочка живо напоминает фрагмент известного полотна «Явление Христа народу». Охранник сокрушённо хмыкает, бросает на стол рекламку и удаляется в сортир. Я уже чувствую себя лишним на этом празднике жизни, но ненадолго. В проёме двери появляется старушка, которая произносит приятным контральто: скажите, здесь поменяют однорублёвые доллары?

Вот кому охране зубы заговаривать, мелькает у меня в голове. Вместо ответа я истерически хмыкаю, прикрываясь брошенным охранником рекламным листком с очередной финансовой пирамидой, затем предлагаю визитёрше-подрывнику сдать однорублёвые доллары в форме явки с повинной. Старушка грозит мне сухим указательным пальцем, похожим на обгрызенный вязальный крючок, и устремляется к свободной кассе.

В этот момент Гурий, скрипнув зубами, шепчет:
– Работай, падла, или я вас обоих с охранцом урою!
Спохватившись, я прихожу в себя. Охранник сыграл туш на сливном бачке и опять вернулся к работе. Я принимаюсь канючить, но входная дверь снова распахивается, и в зал входит троица в униформе – инкассаторы. Они обмениваются с охранником парой отрывистых замечаний. Чуть помедлив, двое проходят в кассовый отдел, а третий вместе с местным стражем устраивается в позе «быть начеку».

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.
Я закрываю рот и снова открываю: Гурий с Лепёхой бочком продвигаются к выходу.
Н-да, расклады, мать твою… Вот придурки – не засечь время инкассации!
Мои яростные размышления обрывает третий униформист:
– Подхалтурить не желаете? У нас машина застряла, кто-то люк оставил открытым...

Я обрадованно подхватываюсь со стула – вот долгожданный табаш…
Минут через десять оба инкассатора выносят нашу несостоявшуюся добычу, и я, чуть погодя, присоединяюсь к ним. После краткой дискуссии мы решаем приподнять угол тяжеленного броневика, а потом откатить его в сторону. Делов-то.

Получив немного за труды, я говорю через силу:
– Мужики, чуток не добавите? Я непьющий – на книги недостаёт...
Инкассаторы, сдержав досадливую гримасу, выдают еще пару ассигнаций, образовав в итоге стоимость ужина на троих. Ура! Да здравствует мыло душистое, ножки Буша и россыпь овощей. Плюс вечер на свободе. Ох, детки сейчас заорут…
Скоро я снова столкнусь с законом, свято хранящим чужое, и вновь неудачно.
Увы, граждане, криминал – не моя стихия.
И слава Богу.

* * *
Цитируется по рукописи: Ст. Голем, «Везучий, подонок!.. (Lucky M.)» (готовится к печати).

01.04.2008 23:18:42

Всего голосов:  1   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  1   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  4

  • brother-dubi | www  | статус: автор
Забавно. Но вот есть у меня всё же ощущение мультяшности во многих твоих креосах. А к мультам и отношение как к рисаванным персонажам - несерьёзное. Схематично немного. А поэтому не вовлекает в полной мере.
Мне кажется, что если бы ты отошёл чуть в тень своих персонажей и выражал иронию не через описание, а напрямую через их действие, то читалось бы лучше. И читатель больше любит свои эмоции, а не авторские. Ты должен эмоции возбуждать, а не показывать.
02.04.2008 00:15:36
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
мне,как обычно,нравится краткость.
зачод
хотя и с жыдовином то же согласен.
вот такой вот конформизом
02.04.2008 03:01:41
  • Станислав ГОЛЕМ | статус: автор
2 Абрамсон
очень любопытная мысль.
благодарю, взял на поразмыслить.
2 Урюк
краткость, она, конешно, сестра своего брата... жаль только, если нету других роцвенников.
02.04.2008 13:24:59
  • Ося Бегемот | статус: поэт
Н-да.
Информативно.
03.10.2008 12:49:28
 
Смотреть также:
 
Станислав ГОЛЕМ
 
 
  В начало страницы