Станислав ГОЛЕМ Раздел: Kult книги Версия для печати

Утренний сон г-на Поприщина

* * *
Ха, ха, наконец-то! Минул сорок девятый год с рождества моего. Час пробил, настало время исполнить предначертанное… В седьмой раз уже обновилась кровь новоявленного Мессии, дыхание моё испепеляет и жжёт. На закате прожитых дней, когда сонные гости едут с ярмарки – я, отвергая жертву смирения, восстаю из праха и возвращаюсь к своему Создателю.
К Богу? Зачем мне к Богу? Он ещё не готов к такой встрече.

Можете наложить на себя руки, тетери и неудачники – я буду Гоголь! И не просто Гоголь – я буду Гоголь со значением. Майский день, именины сердца-с (тссс...).
Слушайте же! Возжелалось мне перенести Россию в тепло, поближе к Италии, родной Отцу моему единосущному Гоголю, Гоголю-пер… в самое голенище хромового... нет – хромированного сапога!
Пора, пора потеснить барственных италийцев с благодатного Севера к удушающему, знойному Югу.
Нечего тут. Отправить всех на Сицилию. В край ржавых пустошей и дрянных виноградников!..

Умножая умножу я славу Моисея – разве не затем вызвал меня из бездны говорливый Дух изящной словесности? Исполнившись чудной силы Его таланта – а ведь и я, и я столь же талантлив, сколь Создатель мой Гоголь! – малые и большие города России, сибирские поселения и убогие шахтовые местечки, деревеньки и целые волости соберутся в одночасье и пойдут, пойдут следом за моей… нет, не триумфальной колесницей, а за моей убогой, неказистой повозкой.
К чему триумф, спрошу я вас, когда переполнен дух страданиями народными?!
Где же теперь будет Россия, спросите вы? Помолчите лучше.
Россия будет там, где будет народ российский.

Подобно гаммельнскому крысолову, сведу я за собой детей и стариков. За ними с плачем потянутся мамки и тётки. Следом, допивая с руганью остатки сивухи, совлекутся с насиженной грязи отцы, взрослые сыновья-племянники и прочая мелюзга. На пепелища брошенных жилищ с гортанными криками хлынут орды желтолицых особей в синих робах. Зарастут коростой лачуг сибирские пустоши и столичные мостовые… Сгустится воздух, и грянет новый пир во время чумы!
Грянет, да поздно – вдалеке уже стучат колеса ныне богоизбранного народа.
Но не все уместятся на дне повозки моей. Нет, не все.

Дух лукавого Петра, воплощённый богоданной властью, останется здесь: он учнёт биться за процветание Новой России! На берегу Киммерийского моря мы поставим, как памятник ушедшему населению страны, гигантский газо-нефтяной Резервуар. Встанет к нему в очередь с пустыми вёдрами оголодавшая, мёрзлая, сморщенная Европа. Со всех сторон, от нефтяных и газовых месторождений, к Резервуару потянутся трубы, а в конце каждой – рычаг с насосом. К насосу пристёгнут наручниками очередной кремлёвский чиновник, плутократ и протобестия.
Веселей гляди, бедолага!
Далее на трубах сидит прочая-праздная чиновничья дребедень – городничие, мэры, градоначальники... тридцать пять тысяч градоначальников!

Я вижу застёгнутого в свежий серый халат сияющего Премьера – он водит указкой, объясняя трем медсёстрам и двум врачам, сколько надо продать нефти и газа, чтобы достроить детям и старикам полевой госпиталь. Дети в дороге болеют, но идём, идём мы далее – далеко Италия.
Каково! я ещё и стихами изъясняться умею.
К чёрту стихи, скажете вы – а если море?
Моря я не боюсь. Что человеку море? Ковчег построим, надуем воздушный шар – всё равно. Не видели разве, через какой ров провёл себя русский народ? И Бог не сжалился над ним, не привёл Моисея-утишителя. Кажется, вышли изо рва – и что же? перед глазами те же пустоши.
И строим, строим скверные дома и дороги, а сзади кривляется власть и разрушает построенное.
Вы усомнились – нет-нет, я вижу, вы усомнились: а подлинно ли тут Гоголь?
Так вот вам! Читайте же с новой строки.

...Страшно закричал мертвец и уже хотел было вонзить в парубка жёлтые, длинные зубы свои, как вдруг неизъяснимый покой сошёл на промёрзлую землю. Россыпью звёзд лёг разбитый повозками Чумацкий Шлях – и, плача крепкою казацкой слезой, старый Перебийнос, да Явтух Сиромаха, да Чумаченко, да Нетудыхата, да другой Чумаченко, да и весь Незамайковский курень вдруг обнялись, свились в клубок и, славя запорожское лыцарство, покатились так далеко, что более никогда уже не возвращались...
А? Каково? Хотите ещё доказательств?
Нет-нет, я вижу – вы вполне уже сократились в своём упорстве... Блажен, кто не видел, но уверовал.

Оставим это. Истинно, истинно говорю вам: не возьму я в землю обетованную эти рыбьи, обглоданные кости, загнутые кверху, с грудой вовремя не выброшенной, переливающейся перламутром требухи.
Да-да, я говорю о Петербурге – пусть себе остывает в зыбких чухонских топях.

Я не возьму с собой и Москву – эту перекормленную купчиху, пыхтящую от коммерц-энтузиазма на продавленном ложе о трёх кольцах, семи холмах и тридцати выбоинах.
Впопыхах наведённый глянец всё ещё не отбил ей амбре промежностей и подмышек.
Мне нужна новая столица. Мы идём к тебе, новый Вавилон, разрушив старые стены.
Не надо бежать, Европа… но стоит вовремя посторониться.

* * *
ПРИМ.: Титулярный советник Аксентий Иванович Поприщин, напомню для непосвящённых – персонаж повести Н.В.Гоголя «Записки сумасшедшего».

03.04.2008 15:09:30

Всего голосов:  0   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  1

  • brother-dubi | www  | статус: автор
Здорово! Очень понравилось.
03.04.2008 17:55:16
 
Смотреть также:
 
Станислав ГОЛЕМ
 
 
  В начало страницы