Максим Бланк Раздел: Kult прозы Версия для печати

Дед Митяй.


ИРОНИЧЕСКО-ТРАГИЧЕСКАЯ ПРИТЧА О КУРТУАЗНОМ И ДОБЛЕСТНОМ ДЕДЕ МИТЯЕ.
(сокращённая версия)

Но вскоре томными колоннами
Поднимутся к тебе на трон
И до зубов вооруженными
Запомнишь ты их боль и стон.
Запомнишь голод и неравенство
Несправедливость, и напасть.
Заполнишь их скупое празднество,
Где на колени сможешь пасть.

МАКСИМ НОВИКОВСКИЙ, поэт из Москвы.


1 КАЗАЧЬЯ СТАНИЦА им "ПРИХОДЬКО".

В этот зимний февральский день, дед Митя, некогда батюшка местной церквушки, лишённый сана за систематические пьянки и разгульный нрав, несвойственный для церковнослужителя, решился таки стать ярым оппозиционером. Начеркал на грязной ветхой простыне свои корявые мысли и отправился в бывшее «Сельпо», ныне всеми забытую, но ещё действующую с чёрного входа избу с вывеской; «Казачья станица им. Приходько».
Кто был этот казак Приходько, местные жители и не ведали. Но только знали, что в период Перестройки к "Сельпо» подъехал чёрный огромный Джип, из которого вылез важный господин в очках, оглядел здание «Сельпо», вывеску и в приказном тоне крикнул: «Давай!». И двое лихих архаровцев, исколотых сверху донизу татуировками, из Джипа вытащили красивую сверкающую вывеску и приколотили её на старую, уже проржавевшую. Потом всем местным сообщили, чтоб они гордились, что теперь их старый никому не нужный колхоз будет носить звание «Станицы казака Приходько». Толкнув пламенную речь и отхлебнув у бабы Нюры, непутевой местной председательницы, теперь уже бывшего «Райсовета», молока, они скрылись на Джипе и укатили, оставив новую вывеску и новый статус всеми забытого Астраханского села, корни, и название которого потерялись ещё при коллективизации каким-то чекистом из Районного центра.
Гордый дед Митяй, с плакатом, содержавшим либерально-революционные мысли, подошёл к зданию «Сельпо», встал возле заколоченной двери и закурил махорку, оставшуюся от немецко-фашистких оккупантов, в годы войны, чей склад, ограбленный молодым тогда сопляком дедом Митей, находился недалеко от станицы.
Стоял, не по-зимнему тёплый солнечный, субботний день. Где-то в сарае орали бесстыжие свиньи, своим криком распугивая воробьев, чьи воровские замашки не понаслышке знал дед Митя, пожертвовавший всей своей крохотной пенсией, обклеванной и обгаженной мерзкими птичками, чирикавшими свою бандитско-воровскую мелодию.
- Ишь, повадились, падлы, – закуривая немецкий табачок, хмыкнул недовольный дед Митяй, - я вам, покажу!

2.ЗАВОДСКОЙ ДЫМ.

Недалеко от «Казачьей станицы им. Приходько» находилась заброшенная шахта бывшей воинской части особо стратегического назначения. Да такого особого, что в Советские годы воинская часть входила в основной щит обороны всего СССР. Но шли года и с приходом нового мышления партии и политики страны и консенсуса в нашем нездоровом, как оказалось, обществе, воинская часть сталась уж не нужной и попала под тяжкий пресс разоружения страны. Шахта была затоплена, ракеты уничтожены, воинская часть расформирована. И уж после, когда о воинской части только узнала наша пресса, люди узнали и о «Казачей станице им. Приходько» где из домов-то всего был дом деда Мити, да ещё двух десятков таких же никому не нужных бывших колхозников. Вот тогда-то наше правительство и провело жителям станицы телефон, телевидение и даже присвоили населённому пункту свой, шестизначный, как и положено, почтовый ящик, которым и пользоваться станичники, и сам дед Митя, не могли да и незачем это было.
По началу, даже, приезжали всякие иностранцы, и всё ходили, фотографировали, и спрашивали местных: « Правда ли, что в военной части служили гуманоиды? Видели ли вы летающие тарелки?» И прочую ересь. Летающие тарелки видно и были, но об этом ни дед Митя, ни его соседи и не знали, но всем говорили, что, мол; " Да... Видели... Всех мы видели...Вы токма деньгми подмогните, Христа ради, ваше благроде... Деньгми подмогните...А мы всё видели. Всё." Деньги, за рассказы о гуманойдах в военной форме, иностранцы местным давали частенько, да ещё и такие суммы, что дед Митя себе первый на селе телевизор справил, цветной, как и подобает в высшем обществе. "Рубин" ни то 408, ни то 406, главное цветной и на кнопочках. Всей братией сядут, бывало, и давай с умным серьёзным видом на кнопочки нажимать, в поиске программы "Время" или каких-нибудь новостей про новые порядки в Москве и в стране в целом.
Местные жители, особенно баба Глаша очень полюбила давать интервью невиданным досель иностранцам. Её даже в тогдашнее ФРГ возили, чтоб та показала чужеземцам свой, Астраханский казачий фольклор, с песнями, с шутками, да прибаутками, которые баба Глаша от родясь и нем ведала, но услышав однажды по радио голос советской примадонны, тут же стала петь странным иностранцем её нетленные хиты. Баба Глаша очень любила путешествовать и с удовольствием давала бесплатные туры по тогда ещё не объединённой Германии, на усладу аплодирующей ей, как какой-то аборигенке с острова Магумба, немцам.
Баба Глаша так разрекламировала немцам свой родной край, что те добились у наших, тогдашних властей, поставить простой немецкий заводик на территории близь той военной шахты. И правительство одобрило их правильную позицию в этом вопросе объединения наших народов, испытавших на своей шкуре войны и распри фашисткой Германии, ну и Советского Союза. И уж после оказалось, что завод этот вовсе не безопасен с точки зрения экологии, а даже наоборот – опасен, ибо строительство и эксплуатация подобных заводов во всём мире давно уже запрещена, но Россия – это не весь мир и у нас можно строить всё и вся. «Перестраиваться, так перестраиваться!» - гласил лозунг при въезде на немецко-российский химзавод. Завод был красивый, большой и с двумя высокими красными трубами, уходившими высоко в небо и дымившими так, что иногда было неясно, где ты находишься, и что происходит. Но на собрании местных жителей, директор завода, Вольфганг Чапек уверил, что это всего лишь иллюзия и выбросы от труб не вызывают никаких изменений в мышлении и в реакции и уж тем более запах реагентов никак не может исходить от завода, с совершейнешими фильтрами очистки. А даже наоборот, сам завод, при воздействии специальных окислителей выбрасывает в воздух кислород, что не скажешь о поганых коровах, да свиньях испоржняющихся по всему селу и вблизи химзавода. И такие заводы жизненно необходимы нашей области, да и стране в целом, чтоб навсегда покончить с загрязнениями и с мерзкими колорадскими жуками с саранчой, сжирающими местные поля картофеля. Местные жители одухотворённые пламенной речью Вольфганга Чапека купили у него каждый по плакату с изображением прекрасного директора на фоне завода и собрали подписи в Москву, в поддержку строительства ещё ряда таких же совместных предприятий, в духе перестройки и в поддержку всех демократических реформ нашего тогдашнего правительства.
Завод же был исключительно важный для Европы, для коей выпускал всякие смеси и краски для заборов, коих в станице и не осталось вовсе, в связи с недопоставками газа в дальние села Астраханской области. В суровые зимние холода, местные деревяхи от забора согревали печки и людей намного эффективнее, чем какая то газовая колонка, которой не мог пользоваться и даже побаивался дед Митяй, стоявший с плакатом возле заколоченного входа в бывшее «Сельпо» и покуривающего ядрёную немецкую махорочку.

3.ЛИБЕРАЛ ПО НЕВОЛЕ.

Солнце грубо, по-астрахански раздольно и широко светило на небритое морщинистое лицо деда Митяя и на его плакат с оппозиционными взглядами, навеянными исключительно просмотром телевизора и общению с бабой Нюрой, настроенной крайне негативно к существующему порядку в стране и в крае в целом, а точнее её полному беспорядку. Дед Митя млел на солнышке, как какой-то старый казачий кот, нажравшийся вдоволь сметаны, и всё посматривал в сторону завода, откуда доносились звуки непонятной, но явно различимой старой немецкой песенки «Зольден зольдатен! Ишь бин капут».
- Вот антихристы! – начал было дед, как его сзади кто-то осторожно схватил за рукав. Дед Митя было испугался, но увидев боевую подругу бабу Нюру, тут же опешил:
- Дурна штоль! Пади напугать хотела, бестия? УФ!
- Тебя напугаешь, старый пень. Чо вылез из берлоги-то? Никак на самогон побираешься? Мой-то весь, что давала надысь, пади с Михалычем выпили?- недовольно начала баба Нюра.
- Да не в этом дело. Вот у меня чо! – дядя Митя повернул плакат, прибитый ржавым кривым гвоздём к фанерке и обмотанной проволокой, для надёжности, и показал бабе Нюре, которая, судя по всему, была сегодня не в духе, поскольку тема алкоголизма на селе, которую она обычно поднимала исключительно, чтоб поругаться с кем-либо, была настолько актуально для неё, что спорить с ней по поводу качества самогона и содержания в нём сахара было невозможно, и даже опасно, ибо можно получить от неё клюкой, с которой она не расставалась уже последние два десятка лет, исключительно из самозащиты супротив приставучих подвыпивших окрестных казаков, некогда любивших юную красавицу Нюрку, обожающую бурную страсть и алкоголь.
- Свят! Свят! Свят! Ты чо, старый, ополоумел?! – взглянув на политические каракули деда Митяя. вскричала баба Нюра и скрылась в неизвестном направлении, крича всем про сошедшего с ума деда - либерала.
- Вот ягоза. И что я там написал? Ведь всё повторил, что было начертано на ентом митинге, что в программе показали. Жаль грамоте не обучен, а то б прочёл. Ведь говорила мне тады мамка; Ходи сынку в школу! Ходи! А я… - запричитал дед Митяй, доставая из штанов трофейный немецкий портсигарчик с полюбившейся немецкой ядрёной махорочкой.
Дед Митя и в самом деле был безграмотен, но это скрывал от всех, стесняясь за свою необразованность. И поэтому лишь у него на селе были книги и он демонстративно перед всеми частенько почитывал их во дворе и даже иногда цитировал. Все понимали, но молчали, боясь обидеть деда Митяя этим фактом, и поэтому не трогали его, лишь иногда спрашивали:
- Дяд Мить, чо там в этих книжках пишут-то?
- Пишут, что, мол, земля нашенская на холме стоит. А холм ентот высок и недосягаем ни птице, ни какому другому самолёту и космонавту! Во как! - философствовал старик.
- Прям так и пишут? – издевался кто-нибудь из грамотных.
- Уф, титька тараканья! – обижался дед Митяй и уходил в свою избушку-берлогу, как какой-то медведь на спячку, опасаясь позора.
Но всё-таки дед Митяй умел таки черкать свою роспись и копировать некоторые буквы. Даже в местном ларьке, который приезжал в станицу раз в неделю, он приобрёл себе тетрадь в клеточку и пару карандашей. Продавщица Люська, приезжавшая с ларьком из станицы «Павловской», что за 150 вёрст пути и знавшая про безграмотность деда Мити, закрыв ларёк, научила старика выводить чётко некоторые буквы и даже подарила бесплатно ластик, чтоб дед Митя мог стирать неровные и корявые крючочки и чёрточки, так забавлявшие деда Митяя что от счастья, он, прикусывая нижнюю губу, начинал сопеть и, улыбаясь, фыркал: «Уф, как кавыка.…Уф. Уф».

4.
продолжалово последуетца типа

19.05.2008 20:07:52

Всего голосов:  0   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  4

  • 158advocate | статус: президент
и закурил махорку, оставшуюся от немецко-фашистких оккупантов,


максим, окупанты сроду не курили махорку


дальше читать не стал
26.05.2008 23:07:23
  • 158advocate | статус: президент
Солнце грубо, по-астрахански раздольно и широко светило

это, блядь, интересно как?
и раздольно, и одновременно - широко?
26.05.2008 23:11:13
  • 158advocate | статус: президент
т.е., в принципе известно когда солнце светит и широко и раздольно, и одновременно вольготно, и хорошо так греет, нормально так греет, сладенько так греет...

когда пылью астраханской обхуячишься, то оно именно так и греет
но, в рассказе об этом - ни полслова
26.05.2008 23:11:28
  • Максим Бланк | статус: автор
блядь, принял к сведению. дзенькуй вери мачем. бум стебаться иначе.

А махорку даже я курил. её все курили и будут курить всегда. как её не назови махорка ли, хеш, беломорчэнел ли и прочая херня. махорка - вещь едрёная. я предпочитаю туды шаманить тмин и чайный листик липтона зелёного.
Жесть!
27.05.2008 02:23:42
 
Смотреть также:
 
Максим Бланк
 
 
  В начало страницы