Tsura tse tse Раздел: Kult прозы Версия для печати

Радиоточка

Старинное поверье рукава
К родному уложило изголовью.
С исходом ночи сок дала трава,
Окрасив сон мой горечью и болью.

В Синобу путь узорчат и далек.
Окрашенный в запретные цвета,
Истлел в дороге шелк. Поблек, как василек.
Лишь алый цвет кленового листа

Дорогу посреди стены тумана
Обозначает отторженьем на песок
Резных ненужных листьев. Словно рана
Саднит и ноет осень. Высох сок.

Я опоздала. Вся бессмысленность пути -
В оленьем крике, не дождавшемся ответа.
До горной хижины осталось мне дойти
И терпеливо ждать снегов. Потом и лета...

Из радиоточки в маленькой парикмахерской вытек отечественный говнопопс и трудоноуестествляемым «откуда пришла она? если – да - танцуем до утра!» отправил пару Мастерица Олечка – Директор департамента корпоративной стратегии Анна Сергеевна в глубокое изумление. Вербальный удар по женским головкам, покрытым рудиментарными локонами (ибо к этой реперной точке человечество, ежели оно все-таки эволюционирует в соответствии с законами известного бородатого дядьки, должно было придти лысым и без пальцев на ногах) оказался настолько мощным, что дамы, обычно практикующие молчаливое согласие с происходящим, полностью потеряли дар речи, прибавив тем самым клиентше несколько дополнительных минут спокойной жизни. Пару секунд спустя руки Олечки сотворили с белокурыми прядками Анны Сергеевны ожидаемое обеими чудо, а пережитое изумление потянуло за хвостик мысль, и извлекло её всю (от конца до начала), после чего она выложилась на плато слов в знакомый и привычный для каждой из барышень результат «думанья».

Ощущение времени кожей, глазами и ушами исчезло, а родившееся понимание перекочевало куда-то в соответствующие углы черепных коробок, благополучно покинуло Олечкин ум и улеглось в нужное место головы Анны Сергеевны, заранее отведенное природой и напряженной работой над собой. Директорша департамента, впившись глазами в глаза своего отражения в зеркале, изрекла:
- Оля! Выключи ты эту гадость! Поразительно! Высшая стадия человеческой эволюции, ключевая точка творения, уровень, выше которого ничего нет – это homo amazed! Человек удивляющийся!
- Удивление – двигатель изменений и всяческих перемен, – придавая многозначительность голосу, продолжила Олечка мысль своей постоянной клиентки, стараясь ей угодить. Потом зафиксировала горячим феном изломы волос Анны Сергеевны, не сводящей с себя восхищенного взгляда, и мягкими движениями пухлых пальцев приподняла волосы на её затылке.
- Тут я, давеча, Анна Сергеевна, когда мы с Колечкой на дачу ехали в электричке, купила ему такой наборчик инструментов, недорогой...китай, конечно, ну а что пацану – хоть не потеряет, не порежется, а себе журнал сельскохозяйственный…ну про посадки…когда благоприятно, когда нет… Так вот, я там прочитала, что планета Уран вот уж лет сто как в очень плохом положении…

При слове «положение» Анна Сергеевна непроизвольно погладила живот.

- А ведь она за всякие революции и перемены отвечает... Так что вот и не жить нам спокойно, Анна Сергеевна, - промурлыкала мастерица, глядя на часы, врущие рядом с фотографией белокурой немецкой актрисы семидесятых годов, вырезанной из четырехцветного журнала и переименованной постоянной клиенткой в «вылитая ты!». - Так что все сходится, и вот одноклассница моя бывшая… – продолжала мурчать Олечка, отряхивая щеткой жесткие короткие волоски с нежной шейки Анны Сергеевны.
- Брось ты эту псевдонауку, Олечка. Вот у меня, к примеру, профессия такая: всякие перемены да реорганизации устраивать. И кому от этого плохо? И что, я их боюсь? – спросила свой затылок, отраженный в поданном ей Олечкой втором зеркальце на ручке, тридцатилетняя директорша, и, не услышав ответа, протянула руку к сумке.

- Похоже, современная геронтология этого не учитывает, – роясь в портфельчике, продолжала по привычке давить Олечку интеллектом Анна Сергеевна.
– А зря. Можно очень быстро превратиться в старикашку, слушая музыку своей молодости и общаясь на сайте с одноклассниками. Влияние старых друзей пагубно, и его следует избегать. И никакой пользы ни для карьеры, ни для капитализации своей личности от такого общения еще никто не получил.
Директорша встала с кресла, дернув липучку полотенца на шее и роняя на пол отчужденные прядки.
– Уран не Уран, а что жизнь, что профессиональная деятельность,- требуют особой гигиены отношений и окружения!

Покопавшись в кошельке, Анна Сергеевна протянула обычную купюру, однако, опомнившись, добавила ещё червонец и направилась к выходу.
– Ну, как обычно, через месяц увидимся!

Олечка послала воздушный поцелуй в пустой дверной проём, бросила деньги в ящик стола и прислушалась к удаляющемуся стуку каблучков Анны Сергеевны: "Вот у неё подвернулся каблук - ритм сбился ... а вот она подскакивает на одной ноге, пытаясь поправить съехавшую набок пряжку..." Олечка покачала головой и покрутила ручку старорежимного приемника, делая звук погромче.

Анна Сергеевна вышла на набережную, брезгливо отворачиваясь от отпечатков губной помады на опрокинутых дуновением ветерка пластиковых стаканчиках с засохшим шампанским на дне: "Какой дурак будет складывать слово "вечность" из ледышек - процесс кропотливый, долгий и требует соблюдения определенных процедур», - невесть откуда вдруг пришла мысль к Анне Сергеевне, к горлу подкатила аура обманчивой тошноты, а к низу живота - сводящая мышцы боль, - «Вечность сама сложится в калейдоскопе одним движением руки знаками разноцветных стекляшек", - теперь уже неуместной мыслью Анна Сергеевна пыталась не допустить другую, верную.
«Неужели опять?» Боль превратилась в ноющую, и новая мысль, подобно этой вворачивающейся в естество боли, схваткой вцепилась в мозг. «Столько лет и денег потрачено, а результат одиин…вернее, никакого…уже тридцать лет, и что теперь сказать Юрию, полтора года назад впервые упершемуся рукой в дверной косяк с вопросом: «Для кого я дачу строю на реке?» С элингом. Кто на яхте будет заливисто хохотать под солнечными брызгами? Мы с тобой? Да мы через пять лет уже старики будем…Давай-ка, мать…уж не знаю, в какие медицинские институты…и завязывай с этими ночными посиделками-совещаниями.
Но главное, это завтрашний инвестиционный форум в Вашингтоне…место проплачено…значит, вместо нее полетит Надежда?»

Прижимая левой рукой полу плаща к животу, Анна Сергеевна правой шарила в кармашке сумки. А пальцы уже лезли в контакты трубки, пытаясь нащупать номер скорой из страховой медицины, но остановились, обернулись пируэтом и пробежали по недавним вызовам, затормозив на номере генерального. Боль уже не давала продохнуть, катясь сплошной волной.

- Николай Петрович, - рыдала в трубку Анна Сергеевна, - Я до понедельника у вас отпроситься хочу…в Вашингтон не смогу….понимаю, что подвела…презентация у Надежды, карточки на получение портфелей – в лотках у меня, голубых, на столе…

- Да что случилось-то? – грозно шипел в трубку Николай Петрович, восседая на оперативке.
«Я ребенка опять потеряла!» - хотела завыть Анна Сергеевна, но поперхнулась на полуслове, помня данное Николайпетровичу обещание при повышении. «Три года никаких декретов…а там посмотрим…может и все пять, если на заместителя себя покажешь»…

В трубке послышалось всхлипывание, потом связь оборвалась. После оперативки Николай Петрович вызвал к себе зама по персоналу.

- Марина Степановна, надо выяснить, что произошло. Так подвести накануне форума, на который наша компания два года пыталась номинироваться! У нее же доклад с уникальным проектом по строительству в северных широтах! Не понимаю, что могло произойти..

- Может с мужем что? Ох, говорила я, не надо его брать к нам, когда Анна его на собеседование приводила…он конкурентный, у него на лице написано, что у него все должно быть лучше, чем у нее…он ее выживет, и мы ее потеряем…такого специалиста! Может, конфликт у них вышел уже на этой почве? – терялась в догадках кадровичка.

- Мы ее уже потеряли!…- недовольно подвел итог Николай Петрович.
- Так нас подвести, так нас подвести…, - генеральный скорбно качал головой.
– Ладно, Надежду Васильевну ко мне пригласите, – обернулся он к телефону, нажимая на кнопку «секретарь».
– Посмотрим, может на и.о. пока…а там глянем…только, Марина Степановна, предупредите ее, что никаких декретов в ближайшие три года! А там посмотрим…,-и снова пробасил в телефон:
- Ольгу Борисовну ко мне с докладом по составу советов директоров наших «дочечек».

Ольга Борисовна вошла, сбрасывая с плеч непослушные пряди длинных волос, и протягивая генеральному директору проекты протоколов.
Николай Петрович потер пальцами вокруг глаз, требовавших смены линз после затянувшегося к ночи заседания, внимательно и вдумчиво начал читать списки представителей материнской компании в недавно приобретенных конторах. Внезапно его натруженный взгляд уперся в фамилию Анны Сергеевны.
- А это еще что? – сурово спросил он корпоративного секретаря, - Это еще зачем?
- Так вы же вчера еще согласовали…- не понимая, начала оправдываться Ольга.
- Анна Сергеевна выбыла, – строго заметил генеральный.
- Так она ж до понедельника? – удивленно пыталась возразить Ольга Борисовна.
- Она совсем выбыла, – откидываясь на спинку эргономичного кресла из мягкой кожи, вразумил Ольгу генеральный.
- Из команды…

Скорая, конечно же, не могла пробиться через пробки. Анна Сергеевна, скрючившись, пыталась глотать слезы, но они застревали у нее в горле жесткими колючими сосульками, свисали блестящими сталактитами с носа. С болью она уже вроде как сжилась, смирилась и пыталась не голосить, чтобы не привлекать внимания людей. «Людей, - подумала Анна Сергеевна, чувствуя странное отчуждение от прохожих. - А что я? Венец творения, продукт умственного труда…» – усмехнулась она горько, понимая, что не знает, какое выражение лица надеть, когда в больницу к ней придет Юрий.
«А если придет Надежда? Или Марина Степановна? Глупость, какая, никто никуда не придёт. Все люди делятся на людей, которые успели куда-то придти, и на людей, не успевших никуда придти. Или на людей и нелюдей? И какое продолжение ждет последних? Неужели эта ноющая тоска будет длиться вечно?»

Она резко остановилась, криво усмехнулась и перегнулась через парапет. "Смешное слово – Вечность…Правильно так: Продолжения не следует!" - мелькнуло у неё в голове, но звонкий удар по темени и гулкий шум в ушах опередили попытку засмеяться...»

Когда, окрепнув, ты раскроешь зонт -
Пригонит тучи Негостеприимный Понт.
Не даст сойти на берег вожделенный,
Являя гнев неправедный и пенный.

Твой зонтик не состарен семенами.
Сомненья, что терзают временами,
Скомкав в клубок, я снаряжаю спицы
Вязать скорей обещанные рукавицы,

Узор письма к тебе мозаичный и узелковый,
Сумбурный, сбивчивый и бестолковый…
Жестокость туч, стегающих дождем,
В укромном месте мы переживем вдвоем.

Собравши в луч всю силу моего тепла,
Сожгу твои напасти дерзко и дотла…
Недружелюбный Понт Эвксинским обернется.
И зонтик наш, одумавшись, вернется…

28.09.2008 12:22:56

Всего голосов:  1   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  1   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  8

  • brother-dubi | www  | статус: автор
Грустно
28.09.2008 20:27:58
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
привет Абрамсон.Согласен.Грустно. Даже не ясно, к какому разделу отнести.
28.09.2008 22:47:22
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
еще раз подправил.=охуенно= вот, что подумалось
28.09.2008 23:20:33
  • brother-dubi | www  | статус: автор
Привет, систерс унд бразерс. Выдалась редкая свободная минута.
28.09.2008 23:29:09
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
Ждем от тебя свежего рассказа из жыдовской жизни,
как у =свежего=,например:)
http://www.kultprosvet.ru/text.php?t=4803
28.09.2008 23:54:38
  • Максим Бланк | статус: автор
И в глухой тишине в крепости Кимиата,
У подножья Ольгасских податливых гор,
Я мечтою своею во пьянстве разврата,
Перед образом вашим снимаю убор.
29.09.2008 08:11:18
  • Лукъян | статус: поэт
Сногсшибательная история в прямом и переносном. Равнодушным не оставляет. Прочел с большим интересом. Стехи к месту и ващще заебись.

зы Дауншифтинг рулит!
29.09.2008 08:54:36
  • Tsura tse tse | статус: автор
Спасибо, Ури, спасибо всем.
Ури, я думаю в KULT-туризм ее надо, мне лично там очень понравилось:)
29.09.2008 09:46:09
 
Смотреть также:
 
Tsura tse tse
 
 
  В начало страницы