Рондарёв Артём Раздел: Kult музыки Версия для печати

Разрозненные заметки по ходу работы.

Несмотря на многия тома, написанные о Целительной Роли Музыки в Искусстве и Животе Слушателя, никто, в общем, не будет отрицать, что музыка – прибежище невротиков (тут я должен настоять, что именно невротиков, а не ебнутых, как о том распространенно полагается – реально ебнутых музыкантов в процентном отношении к здоровым коллегам не больше, чем – пропорционально – ебнутой публики в окружающем мире).

В принципе, этот момент легко объяснить с той точки зрения, что музыка сама по себе есть развернутый во времени аффект, будучи искусством предельно невербальным, а потому требует себе медиумов соответствующего склада. Чтобы легче самовыразиться.

Разумеется, об этом знают и изготовители собственно и непосредственно лечебной музыки, так как последняя представляет из себя по большей части лишенное всяких аффектов часовое жужжание одного аккорда, взятого на синтезаторе Корг, либо заунывное путешествие по ступеням пентатоники какой-нибудь блядской бамбуковой флейты (журчание ручейков и пение дельфинов для беременных девушек из списка музыки мы все-таки решительно исключим, хотя музыкальные терапевты пользуются тем и другим едва ли не чаще, нежели Специально Подготовленными для Терапии творениями старика ДеЖонетта).

Как бы то ни было, это замечание в данном случае постороннее – о терапевтической роли музыки мы поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас мы вернемся к невротикам.

Можно начать перечисление с академической среды, хотя это тоже покамест не совсем по теме, а почему – чуть ниже. Можно вспомнить хоть Гульда, а хоть Горовца, которого на каждом концерте приходилось выпихивать на сцену целым кагалом и едва ли не под бока. Можно же пойти во времени глубже и приниматься считать по пальцам – вечно больного меланхолика Шуберта, пьяницу и дебошира Бетховена, профессионально аффектированных Листа с Шопеном, да и пожизненный алкоголик и депрессивная душа Сибелиус тут подойдет.

Понятно, что все это по большей части романтические и постромантические запросы к художнику; в более ранние времена люди, веря в Господа и мировую гармонию, все же были поаккуратнее в этом вопросе и успешно совмещали игорные дома с положительным сангвиническим взглядом на мир. Тем не менее, прямо сообразуясь с нынешней магазинной практикой запихивать уже и Перселла в загон под названием «Старинные композиторы», мы о тех темных временах тоже рассуждать не будем – отдельная, опять же, тема. Тем более что нас снова унесло на сторону.

Ибо невротичность невротичностью, а сам способ сочинять академические опусы, требующий помещения в голову сразу больших логических массивов, развитию неврозов во что-то существенное порядком мешал: Шуман спятил натурально, однако, спятивши, музыку немедленно писать перестал. Тем не менее, отметим здесь высказывание одного почтенного консерваторского профессора о музыке Гайдна: а писал означенный профессор, что нам, современным слушателям, привыкшим к подспудной меланхолии, разлитой в каждом моцартовском произведении, уже очень трудно понять чистую и прямую, ничем не омраченную радость гайдновских сочинений. То есть, тут как бы неявно речь идет о нормальности – той нормальности, что в бытовом приложении дает сбалансированную и в целом положительную точку зрения на мир. Эта нормальность современным слушателем воспринимается как раз как отклонение – в лучшем случае; в худшем же оно делает скучным прослушивание опусов авторства нормальных людей: недаром Гайдн, при всех попытках его поднять на должный уровень, до сих пор у широких масс дальше Лондонских симфоний да Die Schöpfung’а не идет.

За отклонение это поблагодарить надо, в первую очередь, поп-культуру, прямо возведшую невроз и сопутствующие ему прелести в ранг творческого инструмента, чему немало поспособствовала музыкальная немудрящесть продукта, с одной стороны, и частая композиционная аморфность – с другой. Это, конечно, упрощенный взгляд на вопрос, там много еще чего потопталось, от манифестов начала прошлого века до милейших экспериментов с расширением сознания, однако и тому, и другому возможность существовать в рамках творчества дало именно влекомое агрессивно работающим ритмом и достаточно простое для запоминание целое. Впрочем, все это лирика.

Не лирика же то, что в поп-культуре особенно прочно установился запрос на экстатическое самозабвение, перерастающее просто в истерику, благо состояния эти по большей части влияют на точность исполнения, а с этим у поп-культуры никогда особых проблем не было, ибо не было особенной, академической, если угодно, точности. Кроме того, с приходом к власти разномастной бунтующей молодежи взвинченность и нервозность исполнения прямо были возведены в ранг добродетелей.

Что мы в итоге имеем на сегодняшний день? Да весь паноптикум истериков, начиная с громких, вроде панков с Кобейном, и заканчивая тихими, типа «жуйте меня, мухи с комарами», вроде какой-нибудь группы Coldplay, да и всего бритпопа в целом. Это увлекает какое-то время, пока кажется разнообразным, но в конце концов приводит к грустным подсчетам из серии «а этот клиент из какой палаты?» То есть, такие вещи иногда даже полезны – я вот певцом Удо заглушаю особенно отчаянные попытки строителей под окном убиться в срок с проспектом имени светлого завтра. Однако таких поводов не слишком много. Ну пьянка, ну мордобой, ну танцы. Потом это становится скучно.

И, опять-таки, интерес начинает представлять сам факт выживания на этом празднике жизни нормальных людей.

Их не так много, к сожалению. Навскидку вспоминаются Дилан, Коэн да – при всех привходящих – Страммер. Откровенным уникумом здесь выглядит Салливан, который посреди аудитории из пивных футбольных болельщиков, то есть ксенофобского по самые уши пролетариата, умудряется, выглядя в точности как гопник из подворотни, внятным языком петь про человеческие честь, достоинство и sense of history.

То есть, как показывает последний пример, не надо путать нормальность с малахольностью и принимать за нее всякое блаженно унылое создание из пробирки с наклеенной на рожу улыбкой «все ништяк» и пластикой пациента скорбной лечебницы, проходящего курс седативных препаратов. Нормальность в ненормальном мире надобно еще правильно расслышать – не все, что кричит в голос, находится в состоянии истерики.

Критерии тут весьма размытые, так же как и критерии нормы в целом. Норма всегда разумна и самоиронична; норма всегда имеет позитивный опыт и, даже будучи в двух третях своих отрицающим инструментом, отрицает не ради любви к искусству, а во имя какого-то вербально описанного идеала. В конце концов, задача нормы – показать и доказать человеку, что он не чмо, мудак или ебанутый, как и мы, а что он – хороший. Разумный и добрый. Нормальный, если угодно. Норма всегда говорит, что если постараться, то жизнь можно устроить так, что в ней можно будет жить. Разумному, доброму и самоироничному человеку.

Тут только важно не переборщить и не принять за норму известную триаду «телки, танцы и по хую». Это не норма. Это фольклор или инфантилизм.

Зачем нужно искать норму? Совсем не в педагогических целях. В педагогических целях больше подходят как раз истерики. «Посмотри на этого пизданутого дядю, Миша, - если не будешь кушать и бросишь школу, то вырастешь таким, как он».

Норма, в сущности, нужна лишь с одной целью – чтобы понять, что в этом блядском мире есть еще радость и с этой радостью вполне можно жить.

Гайдн, собственно, был об этом. И об этом же поет до сих пор Дилан.

02.11.2008 00:33:22

Всего голосов:  1   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  1   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  3

  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
тут как раз в телевизоре =хор турецкого=гыгы
02.11.2008 00:37:31
  • Максим Бланк | статус: автор
этот хор - пидарасы все вместе с их турецким ибаньком... бля. все апереточные и еже с ними - пидры.

я хуею
02.11.2008 04:32:29
  • Максим Бланк | статус: автор
кто такой Гайдн и кто акой Дилан ?
02.11.2008 04:34:02
 
Смотреть также:
 
Рондарёв Артём
 
 
  В начало страницы