Рондарёв Артём Раздел: Kult музыки Версия для печати

История, рассказанная для Обезьяны

Его звали Джон Фрэнсис Третий. Джон Фрэнсис Третий имел обаятельное лицо нестареющего подростка и все замашки человека, которому судьба непременно подставит ногу. Потому что он был слишком заметен, этот Джон Фрэнсис Третий, человек с именем короля, потому что у него было имя короля, но в Америке королей не бывает, нет, сэр, и всего приходится добиваться собственной задницей. Опять же, кто-то сказал, что это называется свободой. Что ж, свобода есть свобода. Свобода добиваться своей задницей королевского титула, свобода расплачиваться этой самой задницей. Как бы то ни было, все это блюз anyway, как говаривал Грант Грин.

Джон Фрэнсис Третий родился в штате Пенсильвания, если вам это о чем-нибудь говорит. Мне – ни в коей мере. Я, как Кафка, Америку представляю себе чисто умозрительно. О нет, я не верю всем россказням о ней, нет, сэр, но, знаете, что-то застревает в голове – Фолкнер, который сел на кобылу через полгода после того, как она сбросила его, потому что не лежать же ему было в качалке, военному летчику и южному джентльмену, и он упал второй раз, этот Фолкнер, и уж больше не вставал. Но если бы он встал, он бы непременно полез на ту же кобылу, будьте уверены, сэр, вот это я знаю про Америку точно. Это страна, где глупость выдают за отвагу, и в таком качестве она куда притягательнее тех мест, где трусость маскируется разумностью. Но дело не во мне. Дело в этом самом Джоне Фрэнсисе Третьем и в штате Пенсильвания, где он родился.
Городок назывался Норристаун, и даже по названию слышно, какая это была дыра. Впрочем, я опять-таки могу ошибаться, мне простительно, я там никогда не был, но чем еще объяснить тот факт, что семья Джона Фрэнсиса Третьего, когда тому было восемь лет, переехала во Флориду – место, куда более заметное на карте? Поисками работы, говорите? Что, ж, может, и так.

Этот Джон Фрэнсис был ушлый малый - в двенадцать лет он уже играл в местной рок-группе на барабанах: надо думать, что в то время даже в таком месте, как Форт Лодердэйл, была не одна группа, их в пятьдесят девятом стала чертова прорва, этих групп, потому что Чак Берри как раз сел в тюрьму, Элвис ушел в армию, и надо же было кому-то играть за них музыку. Но компания, в которой подвизался наш Джон Фрэнсис, была знаменитой, да, сэр, и все из-за этого парня, потому что он играл так, как в начале шестидесятых умели играть только джазовые барабанщики – и это в свои двенадцать лет. Однако, как выяснилось, барабаны – это было не то, что ему нужно.
Видите ли, он был слишком заметным парнем – высокий, худой, с этим лицом порочного херувима: такие люди долго не держатся за барабанной установкой, где видны только какие-то железяки да дурак с палками, не в обиду Арту Блейки будь сказано. Такие парни обычно начинают петь: они бродят каждую ночь из сна в сон девиц со скобками на зубах, за которыми приходилось убирать с хлоркой целые залы по приезде в Америку The Beatles, потому что эти девчонки не давали себе никакого труда сдерживаться и ссались прямо на кресла, извините, сэр, если это показалось вам чересчур грубым. Так вот, они могли ссаться и от Джона Фрэнсиса, у того были все нужные для этого – как бы сказать – задатки, но – вы не поверите – он, этот парень, которого в Форте Лодердэйле звали «наше сумасшедшее чудо», был скромен: возможно, он был скромен, потому что слышал голос Бога, вы ведь не оскорбитесь на эту фразу, в Америке легко общаются с Богом, так что почему бы и нет? И однажды Джон Фрэнсис взял в руки бас-гитару. И ангелы улыбнулись на небесах. Но никто этого не заметил.

Но тут надобно сказать несколько слов об отце Дона Фрэнсиса – собственно, знать о нем надо только то, что был он не слишком приятным человеком, был отцом Джона Фрэнсиса, звали его Джек, а фамилия его была Пасториус – где он ее откопал, с этим римским финалом, Бог знает, но сынок его, тот самый Фрэнсис Третий, решил, что отца зовут лучше, чем его самого, и дело это надо поправить. Так Джона Фрэнсиса Третьего стали звать Жако, Жако Пасториусом, и он дорого поплатился за то, что украл у отца имя с фамилией, но об этом чуть позже, сэр, всему свое время.
В начале семидесятых Жако играл с человеком по имени Уэйн Кокрэйн - вам что-нибудь говорит это имя? нет? я так и думал, а ведь Уэйн сделал все, чтобы его помнили, он носил рубахи с рукавами, свисающими до земли, и клеша, в которые можно было бы обернуть бас-гитару Жако, он путешествовал со своими C.C.Riders на купленном им собственноручно автобусе и давал концерты повсюду, где приходилось – дурак дураком, если между нами, сэр, но мы не будем он нем дурно отзываться, он потерял голос, бедняга, едва слава начала приходить к нему, он десять лет стремился к ней, и вот потерял голос на этом пути, и стал набожным человеком, стал пастором и открыл собственный приход - в том, как обошлась с ним слава, он видел – возможно, справедливо, - руку Божью и не стал сопротивляться Провидению.

Но Жако ушел от него за девять лет до того, как Уэйн стал Преподобным Уэйном, Жако пошел в университет, Жако захотел стать приличным человеком, но однажды он явился к Полу Блею, пианисту, и сыграл ему что-то на своем инструменте. И знаете – Пол Блей, этот скептик, чей скепсис слышен даже в его музыке – был поражен. Он не верил. Да и вы бы, возможно , не поверили, если бы услышали это в первый раз.

Видите ли, бас-гитара всегда была несколько нелепым инструментом. В ней не было солидности контрабаса, она была уродцем в своей семье, начинающие рок-н-ролльщики обычно вручали ее самому бесполезному человеку, и то, что среди бесполезных людей оказался сэр Пол, еще ничего не доказывает. Но Жако – Жако что-то такое сделал с ней, подумалось Блею, где-то что-то подкрутил или подпилил, потому что не может это проклеенное дерево с толстыми струнами звучать так нежно и печально, не может оно играть, одновременно солируя и удерживая ритм, не может… не может… О, потом о Жако это говорили не раз: вот так вот и говорили – этого не может быть. И когда он играл в Weather Report, и когда он подыгрывал Джони Митчелл – вы-то, я надеюсь, знаете, что это не мужчина? – и когда он играл собственные пластинки, собранный, подтянутый, сухой, раздражительный, корректный – словом, Король, каким и задумывала его природа – все кругом говорили: этого не может быть, и, сэр, вы знаете, говорят до сих пор.
Но пришла вам пора рассказать о падении Жако Пасториуса, потому что слава его длилась десять лет изо всей его нелепой тридцатипятилетней жизни, а потом он сошел с ума. Да-да, сэр, вот так банально: сошел с ума. Наркотики, конечно же, но не только они: парню просто не повезло, его голова была слишком полна идеями и недостаточно прочна, чтобы переносить свой талант. Это бывает с мужчинами, знаете, когда у них хрупкая нервическая натура, когда у них вот это лицо нестареющего порочного херувима, достаньте как-нибудь его фотографию и убедитесь. В восемьдесят пятом, в сентябре, он попытался вломиться в дом своего отца, чтобы сказать ему: «Старый хрыч, дай денег». Я уже упоминал, что отец его был не слишком приятным человеком? Так вот, он вызвал полицию, и сына арестовали, да-да, правда быстро выпустили, возможно, зря, потому что он еще и пил, как лошадь, и спустя год его пришлось снова брать в оборот, его показали врачам, и те нашли у него маниакально-депрессивный психоз уж не знаю в какой стадии – вам это действительно интересно, сэр? Ему стали давать таблетки, но, знаете ли, я слышал, что таблетки эти бесполезны, если выпить хоть сто грамм виски, а Жако пил больше, куда больше. Друзья не могли проследить за ним и переставали быть друзьями, потому что дружим мы, пока мы рядом, пока нам есть о чем сказать друг другу, а что можно было сказать ежедневно пьяному человеку, который спал на улицах и воровал в магазинах? Его снова арестовали, потом снова выпустили. Американская система правосудия меня чрезвычайно занимает, сэр, там выпускают насильников и убийц, для которых миллион залога не значит ничего, там выпускают совсем уже ни на что не годных людей, наверно, это тоже свобода, как вы думаете?

Но вернемся к нашему бедному Жако, хотя там уже почти не к чему возвращаться: его перестали даже узнавать в лицо – так он изменился, и когда он приехал к себе на родину, в Форт Лодердэйл, никто уже не называл его «нашим сумасшедшим чудом», от него шарахались, потому что от него пахло, вы же понимаете. Но он еще помнил кого-то из своих знакомых, и вот он пришел послушать, как играет его приятель Сантана, там же, в Форте, и захотел сказать ему, как тот чудесно играет, и полез на сцену, и не обращал внимания на тычки охраны, пока, наконец, не надоел этой охране и она не избила его, а Сантана в это время играл, да, сэр, и мы не будем его винить, потому что при чем был Сантана, если на сцену пытался залезть какой-то грязный бродяга? Но это был не грязный бродяга, это был наш малыш Жако, и он, утирая кровь, пошел по улице в поисках места, где бы ему немного похмелить свою больную голову, и набрел на этот чертов клуб – он был открыт до утра, но охрана не желала пускать какого-то окровавленного оборванца, а оборванец был настойчив, и тогда его снова стали бить – его били в голову, он лежал на земле, он так довел охрану, что она не могла остановиться, а потом его отвезли в госпиталь, где он пролежал неделю, не приходя в себя, и умер в десять часов утра, и больше не стало нашего малыша Жако, которому Господь отмерил только десять лет славы и всего тридцать пять – жизни.

Но знаете ли, что я думаю? Что Жако, этот безумный гений, был не более безумен, чем Фолкнер, которому врачи запретили передвигаться, а он взял да и полез на эту чертову кобылу, потому что там, в Америке, о которой я почти ничего не знаю, глупость и саморазрушение называют отвагой, и в этом есть какой-то смысл, честное слово, потому что в других странах света мужчины, пренебрегающие советами докторов, уже перевелись, они прилежно следуют моде, они посещают косметические салоны, они во всех отношениях лучше, вот только никто из них не умеет писать, как писал Фолкнер, или играть так, как играл Жако.

07.02.2009 18:26:20

Всего голосов:  2   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  2   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  6

  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
Грустная история
07.02.2009 18:27:28
  • Ося Бегемот | статус: поэт
Потом почитаю.
07.02.2009 19:15:20
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
дада.охранник нанес ему удар в челюсть, он упал и люди не сразу заметили, что это упал величайший из музыкантов.
мало кто знает, что знаменитую лунную походку придумал вовсе не майкл джексон. это пасториус со своим четырехструнным басом, вытворяя невообразимые синкопы еще и танцевал. для лучшего скольжения он сыпал тальк на сцену.
а когда рипорт искали себе бас-гитариста,взрослые дядьки-уже именитые музыканты увидали 19летнего юнца в потертых джинсах, спросили его.
-ты не заблудился, малыш?
он ответил смело самому Джо Завинулу.
-я буду играть в вашей группе.
Пасториус - это джими хэндрикс бас-гитары.
07.02.2009 23:35:51
  • Ося Бегемот | статус: поэт
Неплохо написано
07.02.2009 23:55:25
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
согласен Ося, тянет на" избранное по совокупности"- стайл. тем паче пасториус воистину был великий музыкант. он придумал технику слэп, к примеру. он первый присобачил фуз и квакушку к басу.
08.02.2009 00:12:29
  • Ося Бегемот | статус: поэт
Я остерегся ставить в избранное так как плохо матчасть знаю
08.02.2009 00:47:55
 
Смотреть также:
 
Рондарёв Артём
 
 
  В начало страницы