Vernega Раздел: Kult прозы Версия для печати

Что сказал покойник? А идите вы…

…А я ему и говорю: ты, морда!!! Ты кого, говорю, тут из себя меня корежишь?? Я, да я!!! Головка от хуя!!! А он, значит, только отмахивается, как бы нехотя, надоела я ему, тебе-то говорит, какое дело? Да никакого, конечно, просто во сне собственные действия как бы более значимы. А дядька мой, нынче покойный, при жизни от меня никогда ничего такого не слыхал, но от того, что в быту моем теперь регулярно покойники, просто друг на дружке, стала я зла вообще.

Наипервейший из баловников конечно он, дядька. Для начала он умер, но не до конца, а какое-то время пребывал совершеннейшим растением. Сердце его вопреки человеческим возможностям, оказалось пламенным мотором, что сообщало доктору уверенность в том, что в виде кактуса он протянет ещё довольно прилично. Мы приняли информацию к сведению и решили, что уж ежели дядька никуда не торопится, то нам необязательно находиться при нем неотлучно, а дело как раз на Первомай приключилось и что-то растащило нас, что пыльцу, подальше от этой полусмерти и когда она приобрела фатальную завершенность и дядька перестал дышать, нас никого в городе не было. Врачам такое в случаях с нарками наблюдать было не впервой, его записали как положено, отпели в прибольничной коробочке-часовне, да свезли в морг.

Там он пролежал три дня, и в связи с текучкой пациентов для освобождения места переехал в общий районный морг, как невостребованный. Его и там отпели. За компанию с остальными. Потом мы вернулись и перевезли его в морг при той похоронной конторе, которой выпало сомнительное счастье снарядить его в последний путь. Не зная, что до того, он уж был отпет дважды, мы заказали и третий. Вот я думаю, кого еще так? И по городу покатался, опять же… Напоследок. А потом еще когда мама его прах забрала, ехала с ним из крематория, троллейбус как-то скакнул на повороте, мама сосуд-то и не удержала и дядькин пепел рассыпался по салону. Не весь, правда. Но мама все равно очень огорчилась и от расстройства написала жалобу в троллейбусный парк. Такие, мол, дела, дорогого, значит родственника, да на пол. Потом ей из дирекции позвонили, сказали, что сочувствуют горю и у водителя премию отберут. Мама сказала, не надо премию, что вы, в самом деле, какие глупости.

Я вообще, по этому маршруту минимум два раза в день катаюсь, а ночью, когда в этот «синий троллейбус сажусь на ходу, последний, случайный», все думаю, вот бы посмотреть, как троллейбусный призрак сидит, прислонившись серым лбом к стеклу. Вот и спрошу: скажи, Борисыч, как там? Я потом дневники его нашла. Редкая жуть. Начиталась перед сном вот, и виделся он мне.

Это ладно, второй покойник не такой баловник, но все равно, на мой взгляд, тоже не молодец. Прикопался на наше семейное захоронение и лежит. Мама, когда его свежачком обнаружила, снова от огорчения что то куда-то написала, мы, говорит, его через суд отроем.
Ну, да… Ну, да…

А еще у нас есть Роза Марковна. Моя мама утверждала, что видела ее во сне — сухонькая старушка в шали. Пепел этой уважаемой Розы зарыт у нас на даче под яблоней. Роза под яблоней. Каламбур, однако.
В свае время Роза Марковна предприняла решительный шаг — родила дочку Олюшку, ныне Ольгу Апполинарьевну.

Олюшка росла щекастой яркой барышней, стараниями папы поступила в МГИМО и совершила по тем временам маловероятное: сочеталась законным браком с иностранным гражданином, который, правда, оказался арабом, но тогда других иностранцев, кроме грузин вообще не было. Она поехала с ним по миру, фотографировалась на фоне египетских пирамид и мутных вод Ганга держа за хвост священную корову, тощую, что твоя батарея, короче ничто не предвещало. Но вот на родине папа впадает в предынсультное состояние и Олюшка с мужниного благословения мчится из лета в зиму отдать дочерний долг. Схоронив отца расстроенная Оля, дабы развеется, знакомится, чуть ли не в Гумме, с гостем столицы — водолазом из Владивостока, который предложил ей север, что по определению бескрайний, в обмен на пирамиды.

Восточный муж не без сложностей дал Олюшке развод, жалко только, что она не представляла что за жизнь в городе Владивостоке. Я в общем тоже не представляю, наверно даже и не плохая, а совсем даже хорошая, но не для Оли. Водолаз там как-то четко спился, по поводу чего утонул, и Олюшка вернулась в Москву. Какая-то солидная часть жизни уже была прожита, что изрядно затрудняло дальнейший поиск неараба и неводолаза и такая несрастуха сделала Олюшку эмоционально крайне неустойчивой.

И тут нарисовался следующий роковой персонаж — мужчина пылкий и предприимчивый, подторговывал драг.метами, преимущественно золотом. Накрыли их со всеми делами и Олю от тюрьмы спас только диагноз — паранойя и еще там что- то из стандартного пакета. Героя посадили, красавицу же нашу, камелию обдолбили чем полагается, да отпустили на волю.

С тех пор жизнь ее была осложнена постоянной уверенностью, что за ней следят спецслужбы, что ее еще обязательно посадят, что даже то золото, которое не было криминальным, представляет для нее опасность, похуже радиации. Ну и там голоса в голове велели ей всякое. Мне наиболее запомнилась акция по спасению луны: ночью на резиновом коврике босяком полагалось подавать сигналы посредством фонаря и пения. Причем, как человек, изрядно страдавший за свою жизнь, она вполне отдавала себе отчет, что от голосов этих пользы никакой, одно беспокойство лишнее, и шла сдаваться в клинику, где давали таблетки и картофельное пюре. Правда верная своим конспиративным заморочкам, она ложилась в больницу под именем своей подруги, которая трагично погибла в аварии, а у Оли осталось ее инвалидное удостоверение, по которому Оля бесплатно на трамваях каталась. Ну и в больничку конспиративно ложилась.

Ну и, значит, однажды, схватив изрядную простуду во время беготни в голом виде около метро Беляево (потому что спецслужбы застали ее в душе) она снова излечивалась от вмешательства голосов в ее личную жизнь, в учреждении встретила человека небывалого ума, таланту и еще всяких других достоинств. Единственное, что осложняло его жизнь — это пагубное пристрастие к таблеткам и как средству борьбы с изжогой от этих таблеток — водке. Ни того, ни другого ему в больнице не давали. Этот всесторонне развитый и необычайно выносливый человек как раз и был мой дядька, что и объясняет факт моего знакомство с Ольгой Апполинарьевной — сумасшедшей ярко накрашенной женщиной в парике и как следствие — с Розой Марковной.

Ольга очень полюбила дядьку и в порядке нежности отдавала ему свои таблетки против голосов, ибо все её недуги под действием прекрасного чувства стали неактуальны. Дядька мой таблетки копил, впервые в жизни проявив себя истым педантом, и раз в две недели устраивал себе натурально фестиваль и очень Ольгу благодарил. Ее же сиротская душа жаждала нежности. Они стали жить полноценной половой жизнью и из лечебницы выписались в один день.

Мама моя рассудила, что лишать дядьку удовольствия общения с подходящей ему женщиной не резон, а то он от огорчения опять с ножом по дому носится будет, а вдруг Оля ему запретит водку жрать галлонами и из дому красть всякую полезность и позвала ее в наш теремок с целью жить и осуществлять наблюдение за беспокойным родственником.

Я вам хочу авторитетно заявить, что с одним психом жить значительно сложнее, чем с двумя. Единственное, что здорово смущало, так это то, что Оля теперь вообще всегда отдавала свои таблетки дяде, отчего обострялась значительно неожиданнее и тяжелее, ибо бесконтрольно. Годы конспирации от КГБ и других спецслужб очень дисциплинировали ее, и она ухитрялась так здорово изображать нормальную, что мы узнавали об очередном сдвиге по фазе только после того, как из дома исчезали, например, все примочки с изображением вождей мирового пролетариата — всякие вымпела, значки пионерские, звездочки октябрятские и прочий хлам, который сначала выбрасывали, а потом наоборот уже единогласно обозначили за антиквариат и вывесили в прихожих. Ей голоса велели очистить ауру нашего дома, а то этот плешивый христопродавец как всегда все портит.В общем, как только весеннее обострение прошло, было решено отправить наших психов за город. На дачу. Не без опасений, конечно, что подпалят.

А Оля так свою маму любила, теперь уж покойницу, что переезд без урны с мамой не представлялся для нее возможным, так что Роза поехала с ними и нашла свой приют у рядом с крыльцом, где до сих пор и прибывает ибо после дядькиной смерти Оля не снесла оскорбления, нанесенного ей на похоронах дядькиным другом, после того, как она объявила его скотиною и полила рассолом из банки. А он ей в нос дал. Короче, как на свадьбе, но ей опять в больничку потребовалось, думаю вылечат скоро. Такие дела.

27.07.2004 14:06:29

Всего голосов:  1   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  1   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  6

  • Федя Белкин
Вернега вернулась! Почитаем.
27.07.2004 14:11:19
  • Ирина
здорово!
27.07.2004 15:17:37
  • Урюк
Бугага!Бля… как я люблю такие штучки.Сумбурно правдо несколько.Но лихо.Так держать.
27.07.2004 17:16:48
  • 158advocate
Вернега стайл классик. Очень понравилось.
27.07.2004 17:23:40
  • мухи насрали
пиздец как нудно.
28.07.2004 13:29:20
  • ГИДРА
очень жизнеутверждающе.
но не по душе мне это чтиво, ну его нах.
28.07.2004 15:34:41
 
Смотреть также:
 
Vernega
 
 
  В начало страницы