Яков Белогородцев Раздел: Kult прозы Версия для печати

«Звезда» мировой оперы

Сколько раз поливал себя самыми похабными ругательствами и зарекался никогда не делать того, в чём хоть немного сомневаюсь. Так испохабить себе вчерашний вечер мог только ебанутый с балкона Даун! Одно оправдание останавливает, чтоб с досады не откусить себе голову – не моя это была идея.
Идиотская вылазка в театр, где должна была выступать посетившая наш маленький сибирский городок звезда мировой оперы, нужна была отчасти для написания данного репортажа в одну вшивую газетёнку, отчасти для удовлетворения растущего, словно чирей, любопытства моей жены. Но не будем тянуть кота за гениталии – перейдём к делу, хотя описать всё то мерзкое блядство, каким-то олухом названное искусством оперного пения, будет не просто.
Перед концертом вышла молодая безмозглая девица, на которую по какой-то роковой ошибке возложили роль конферансье, и пионерскими интонациями нагнала столько патетики относительно предстоящего выступления, что со сцены понесло застоявшимися миазмами коммунизма. Судя по напыщенности её речи, должны были выступать не иначе как Клара Целкин с подружкой Розой Люксембург, вдохновляя рабочий народ новыми заёбами революционной педирастии. Однако выперлась эта вешалка с якобы мировым именем, прихватив с собой ещё одну вешалку, чтоб та ей аккомпанировала на местном разъёбанном рояле. Эти две редкие наёбщицы надели на лица такие улыбающиеся маски, что зал вынужден был аплодировать, ещё ничего не услышав. Но когда полились звуки му, я понял, как сильно промахнулся, дав согласие участвовать в этой бессовестной групповухе.
В считанные минуты мои любимые романсы были так опаскужены слащаво-пошлыми звуками и интонациями, что оставалось только вжаться в кресло от горя и стыда. Если бы не врождённая терпимость и чувство такта перед знакомыми, сидевшими рядом, я давно уж бежал бы с огромной скоростью к здоровенной бочке с говном, чтоб прыгнуть туда вниз головой, лишь бы ничего этого не слышать.
Во время пения её дикция становилась настолько невнятна, что родная русская речь была обгажена на века. Голосовое вибрато перешло все границы приличия, превратившись в такую качку, будто в последний раз в жизни пела 95-летняя карга, с каждой фразой выплёвывающая по зубу. Да что там качка – все болезни вокалистов сплелись в этой оперной заднице в единый отвратительный геморроидально-звуковой выкидыш.
При каждом открывании свинского рта, из него вываливались вычурные штампы, впетые самым блядским образом в течение всей ее блядской жизни. Манерность лезла из всех мыслимых и немыслимых щелей. Манерность деланной куртизанской улыбочки на деланном измакияженном лице. Манерность поклонов неторопливых, с прикладыванием руки к сердцу, заученных настолько, что в них не осталось ничего человеческого.
Некоторые крещендо по силе звука так выпадали из общей окраски, что можно было подумать, будто ведром крутого кипятка окатили свиноматку, и та давай вопить и топтать вопящих поросят.
При таких делах, если выпадала редкая пауза в пении этой автомобильной сирены, я просто млел и наслаждался звучанием трёхного облезлого мерина, которого взялась дрочить до полусмерти энергичная аккомпаниаторша. Главным в такие минуты было – не смотреть на сцену, где 50-летняя девочка-нимфеточка крутила задом и выпячивала сложенные вместе ручки.
Под занавес всех доебавшая ором примадонна сняла верблюжью накидку, чтобы спеть болеро с голыми плечами. Лучше бы она выступала как последняя кугутка в фуфайке и чунях, но при этом не лажала текстов и не делала петухов.
Залу, очевидно, было совершенно по хую, кто поёт, что поёт и как поёт, поэтому долго не смолкали овации. Некоторые восторженные пидоры даже кричали: «Браво!». И докричались – эта заплесневелая ватрушка подумала, что теперь ей можно всё. Вместе с придурковатой аккомпаниаторшей они стали вопить остервенелыми от течки кошками, пытаясь переорать друг дружку. Они назвали это музыкальной шуткой, вторя знаменитой Монсерат, не учтя одного: что дозволено Юпитеру, не дозволенно бездарным тварям.
Но главная неприятность для меня состояла в том, что после этого измывательства над собой я должен был брать у «звезды» интервью. Прождав около часа, пока схлынут её придурковатые поклонники, я уже почти присоединился к другим корам, чтобы, став на время серой лошадкой, перестряпать потом на свой лад чужой бред о пользе искусства для народа, но мурло-продюсер закрыл дверь в гримёрку перед самым моим носом…
- Да и катитесь вы все на хуй, вместе с этой надутой мировой жабой! – крикнул я в темноту коридора и пошёл домой, чтоб как можно скорей напиздячиться.
Наутро, придя в редакцию, я послал на хуй директора газеты, чтоб больше уж никогда не возвращаться к журналистской работе.

04.06.2010 20:55:59

Всего голосов:  5   
фтопку  1   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  4   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  0

 
Смотреть также:
 
Яков Белогородцев
 
 
  В начало страницы