Яков Белогородцев Раздел: Половой вопрос Версия для печати

Поэма о молодой вдове и загубленном ею оркестре

1

Сказать, что в наше время бабы
Идут на всё ради забавы
Не будет преувеличеньем
Ведь это их предназначенье.
А предназначено сие
Одной молоденькой вдове.
Она так музыку любила,
Что аж оркестр загубила.
Но по порядку обо всём!
С эпохи мы рассказ начнём:
Давно уж дело было это,
Жилось нормально лишь поэтам.
Особенно, кто рифмовал
Такие зычные слова,
Как ленинизм и коммунизм,
Творя в искусстве онанизм.
Всё остальное населенье
Тем, кто читал стихотворенья,
Всегда заглядывало в рот
И хрен сосало в недород.
Признаться честно, недород
Тогда случался каждый год,
И люди творческих профессий
В углах чернели, словно плесень.


2

Вот музыканты, что за труд?!
С утра до вечера всё трут
Смычками, пальцами, губами,
А лишь концерт – в глубокой яме!
Зарплаты ж – просто с Гулькин хвост!
Какой придумал их прохвост?!
Сравнить с оркестрами Европы,
Так наши все – в глубокой Jопе.
Примерно в том же самом месте
Сидел и наш с вами оркестр
С названьем "симфонищенский"
В глуши родной мытищинской.
Оркестр был гордостью Москвы,
Но за границею, увы,
Как можно мастерски играть
Не знала никакая блядь!
Пустить их было ж за границу
Из клетки выпустить синицу!
Вернулся б только дирижёр,
Да, может быть, какой стажёр.
И дирижёр свою синицу
Держал в ежовых рукавицах:
Ему, отставнику муз-роты,
Будь хоть сам Бах, а всё ж мурло ты!
На репетицию с утра!
В обед – такая же муштра!
А вечером спектакль играть
Или концерт, чтоб его мать!
Ни отдохнуть, ни отоспаться,
Ни с милой ночью побараться,
Ни праздника, ни воскресенья,
Сиди и чахни, как растенье!
Не дирижёр, а тварь из тварей:
Чуть что не так – он сразу в харю!
Лишь дисциплину кто нарушит,
Отпиздит так, как будто грушу!
Он палочкой своей, как саблей,
Пустил бы кровь всему ансамблю!
Все гранты, премии – в карман!
Не дирижёр, а басурман!
Вот потому-то оркестранты
Играли часто в жмуркомандах(на похоронах):
Тут и заплатят, и нальют,
И в морду никогда не бьют.

3

Но всё это – не есть предмет
Для разговора, вовсе нет!
Тут про мадам упоминалось –
Вот про неё сказать бы малость.
Родившись в городке уездном
(Культура здесь была наездом),
Не видя с детства ни рожна,
Пленилась музыкой она.
По радио тогда крутили
Всё: от буре до сегидилий,
Но ей хотелось позарез
Огинского всё, полонез!
Когда же под венец пошла,
То в Мендельсоне вдруг нашла,
Чего в Огинском не открыла
И марш один лет семь крутила.
Закончилось же это тем,
Что муж, бесчувственнейший пень,
О дисках, что дарил в день свадьбы,
Стал думать: как их разъебать бы?
Да чтоб жена не догадалась,
Что вся душа истосковалась
По чаепитию в тиши
Родной мытищинской глуши.
Сказал, что, мол, комод упал,
Да не на дуру он напал:
Она устроила разъёб
Такой, что мужа Бог пригрёб!

4

Без музыки едва лишь сдюжив,
Она не сдюжила без мужа.
Поплакала по нём денёк,
Да забрались к ней черти в бок.
Такой случился с ней зайоб:
Что ни мужчина – чтобы йоб!
На кладбище издалека
Приметила гробовщика…
Копает яму тот для мужа,
Глядь – борода вдовы наружу!
Лопату бросил, и бежать!
Вдова за ним: "А ну стоять!"
К чему такая беготня?
Ты бы разок копнул меня!
Коль своего не получу,
Так я тебе не заплачу!"
Куда деваться бедолаге?
Решил отъеть её в овраге
(Он до сих пор там и лежит),
Вдова ж назад к толпе бежит.
Пока читались некрологи,
Успела вновь закинуть ноги:
Сославшись, что болит спина,
Залезла в катафалк она,
И на водителя машины!
Так, что полопались все шины!...

5

Но чу! Откуда марш играет?
Мадам машину покидает,
А перед нею жмур-команда
Усердно дует Ёсю Гайдна.
Вдова к команде ближе, ближе,
И в обморок – лежит не дышит.
Но музыканты дело знали
И даже виду не подали:
Один играет – пять эбут!
Секстет был в этом смысле крут.
Под звук серебряной трубы
Шесть членов стали на дыбы!
Потом вступила грозно туба, –
И члены стали крепче дуба!
Когда заверещал кларнет,
Вдова всем сделала минет!
За ним заголосил фагот, –
Вдову эбут со всех ворот!
Тут сладко заюлил гобой, –
Ох, что тут стало со вдовой!
Она махала так задорно,
Что в блин расплющила валторну!
Но барабан вдруг заиграл,
И стало ясно: всё, финал!
Все дружно так заголосили:
То гроб в могилу опустили.
Но громче всех вдова кричала:
Она под музыку кончала!
И так ей нравилось всё это,
Что тут нельзя не вспомнить Фрейда:
Её либи’до (что не странно)
Направилось на оркестрантов
Того-то самого оркестра,
Прославленного аж до Днестра.
Вот где сей повести начало,
Что родило песды мочало.
Кому ж читать всё это скучно,
Пускай идёт верзает кучно!

6

С тех пор в оркестре стали вещи
Случаться с каждым разом хлеще:
Тот не придёт, те прогуляют,
А то все разом опоздают!
Сначала рад был дирижёр:
Всегда найдётся "тренажёр",
Чтоб от души того отпиздить,
Снесут его любой каприз здесь!
Но вот и он затосковал:
"Ну, сколько можно?! Уж устал!
Все руки перебиты в кровь
От оркестрантских от зубов!
А оркестранты – что за лица?!
А вдруг пошлют нас за границу!
Что же подумает Европа?
У нас что ни лицо, то – Jопа?
Нет, может хватит их по лицам?
Лучше пультом по ягодицам!
Тем самым форму сохраню
И свой престиж не уроню!"

7

А дело просто объяснялось:
Вдова никак не унималась
И в членах этого оркестра
Кроме, как член, не знала места.
Был у неё саксофонист –
И сакс забыл, и хуй повис.
Пришли четыре скрипача –
Так плачут, всё смычки леча.
Виолончлены, два приятеля,
Хотели насмерть заебать её,
Но если б видели те лица,
Когда забрали их в больницу!
А что же ей? Всё нипочём!
Хоть с скрипачом, хоть с трубачом!
А гобоист, ну, гобоист,
Ведь убеждённый онанист,
Шлёт ей любовную записку,
(И волосок вложил с пиписки):
"Я музыкант! Я гобоист!
И помыслами стал я чист!!!
Вот прям сейчас за ночь с тобой
Пойду продам в пизду гобой!"
Вдова его так полюбила,
Что инструмент ему купила
Получше прежнего раз в пять, –
Такой уж жалко продавать!
А мохнорукий пианист,
Известный ёбарь-сионист,
Пройдя через её матрас,
Антисемитом стал тотчас!
Всегда на ней хватало места
Любому члену из оркестра,
Готовому к вдове в постель
Бежать, как птица-коростель!

8

Она ж в симфоньях преуспела
И чувствовать теперь умела
Все голоса гораздо глубже,
Нежели некогда при муже.
Вот ежели ебёт гобой,
Не перепутаешь с трубой:
Он тоньше, легче и послушней,
И не закладывает уши!
Когда же пилит контрабас,
Хоть надевай противогаз:
Так навоняет канифолью,
Хоть с ним ебись ты в ванне с солью!
Все скрипки, с первой до последней
Ебут всё муторней и ленней,
И странно было бы за этим
Такую тонкость не заметить:
На сцене вся их шобла-ёбла
Красиво выглядит и гордо!
Срывают шквал аплодисментов!
В постели ж – хуже импотентов:
Лишь только сунут – сразу кода,
Да и суют-то раз в полгода!
Вот то ли дело духовые –
Какие ёбари лихие!
Ведь сутками всё дуют, дуют,
Но как уж вдуют – так уж вдуют!
Особенно, второй тромбон –
Вот где не хуй, а елдабон!
Но переплюнет всех один
Ударник, Палкин Никодим:
Уж если тот начнёт ебать,
Как гром гремит под ним кровать!
Соседей всех разбудит ночью, –
Те бьют по трубам, что есть мочи,–
Весь дом грохочет, как в набат,
А он – ну, как ребёнок, рад!

9

Но отступлений пока хватит,
А то вдруг – наших дам захватит
Такое знание предмета,
И станет им примером это!
Ведь всё закончилось печально,
Хоть шло прекрасно изначально,
Случился просто полный вздор!
Не в силах даже дирижёр
Был положение исправить,
Чтоб ход истории поправить.
Для оркестрантов вышла ксива:
За то, что пилят так красиво,
Разрешено всему оркестру
Лететь в Румынию, за Днестр!
Страна – говно, как говорится,
Но всё же тоже заграница!
Единственной тому преградой
Стал конкурс под Зеленоградом
В военном клубе городка
Под номером 105/К.
От этой новости немедля
Забыли напрочь все о ебле
И вновь: стучать, тереть и дуть –
Всем за границу надо жуть!
Вдова же – вновь с разбитым тазом!
Неделю уж никто не лазал
Ни к ней, ни на, ни под неё,
Ну, что такое, ё-моё!
Когда ж подробности узнала,
То план себе предначертала,
Как при себе всех удержать
И загранице помешать!

10

Настало вскоре время смотра.
Жюри на сцену тупо смотрит:
Оркестр наш должен начинать,
Но входит в зал, едрёна мать,
Вдова! На первый ряд садится,
И так песда её лоснится
Под юбкой, что у оркестрантов
Хуи поднялись, как атланты!
Вот если бы сидели в яме,
Никто бы даже и не глянул,
Но в этом растрипиздаблядском клубе
Не было ямы и не будет!
Один лишь дирижёр оркестра
Не посмотрел на вдовьи чресла:
Уж бредил, бредил он Европой…
Да и стоял к вдове он жопой.
Звучит сигнал, чтоб начинать!
Все рьяно принялись играть!
Мадам, чтоб время не терять
Тут стала ноги раздвигать!
И те, что с краю сцены скрипки,
Вдруг стали допускать ошибки:
Кто взял диез, а кто бекар –
Жюри чуть не хватил удар!
А дирижёр аж пропотел –
Как он отпиздить их хотел!
Мадам тут принялась за клитор, –
И уронил фагот пюпитр,
Тот зацепил ещё один,
А этот в арфу угодил,
Проехавшись по её струнам
С таким скрипучим мерзким шумом,
Что всё жюри переглянулось
И как-то криво улыбнулось,
А дирижёр готов был чисто
Ну придушить того арфиста!
Мадам сильнее возбуждалась,
В себя всё больше погружалась,
И так мешали оркестрантам
В штанах могучие атланты,
Что, с целью больше их не мучить,
Глаза все в ноты стали пучить!
И музыка теперь лилась,
Всё распаляя вдовью страсть!
Но разделял ту страсть один
Ударник, Палкин Никодим:
Ему – что ноты, что не ноты,
Будь хоть Бетховен, а говно ты!
Украдкой он свой член достал
И на мадам дрочить он стал!
Одно неверное движенье –
И было страшно продолженье!
Он средь лирической рулады
Отбил такую кононаду!!!
Литавры на бок, хет дрожит!
Тарелка, прыгая, звенит!
А барабан вдруг покачнулся
И вниз со сцены наебнулся!
Жюри попадало на жопы:
Какая им еще Европа?!
Вдова ж вошла в такой экстаз,
Что оркестранты встали враз
И ну, давай дрочить все стоя –
Нет больше сил от сухостоя!

11

А дирижёр, измучен злостью,
Вдруг начал всё ебенить тростью:
Своё последнее крещендо
Он исполнял самозабвенно!
Разбил все стулья и пюпитры,
И зала интерьер нехитрый,
Затем рояль он опрокинул
И Ленину с размаху двинул!
Тут бюст вождя всё довершил
И сцену в щепки раскрошил!

***

Не знаю, что б ещё там было,
Если б жюри не позвонило.
И дирижёра, как ни тяжко,
Свезли в смирительной рубашке.
Вот так закончилась история
Времён давнишнего застолья.
А эпилог был очень прост:
Ушёл оркестр вдове под хвост.
И если бы не это место –
Играть и жить тому б оркестру!
Мораль же будет такова:
Не всё халява, что вдова,
Не всё то солнце, что встаёт,
Не всяк тот щедрый, кто даёт!

23.06.2010 17:09:05

Всего голосов:  1   
фтопку  1   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  3

  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
особенно смешно читать про Ленина
"Тут бюст вождя всё довершил "
немецкое порно плачет и нервно курит.
23.06.2010 17:13:14
  • Александр Махнёв | статус: прозаик
нихуясибепоема.... чёто ты яша малость загнал. я и сам такой- бувает)))
ну ежели в смысле прёт... валяй. токо уж тада и не обижайся))))
23.06.2010 18:28:07
  • Александр Махнёв | статус: прозаик
буримист прости господи)))))
23.06.2010 18:34:01
 
Смотреть также:
 
Яков Белогородцев
 
 
  В начало страницы