Tsura tse tse Раздел: Наука и религия Версия для печати

- Почему есть сущее, а не наоборот, ничто? - Потому что Некто любит тебя и метафизику.

"Детки, любите друг друга" (Иоанн Богослов")


И вот - наш вздох, а стал - как свет, и исшел - как глас – а вошел - как слово, и вот, стал как смысл, и был тот смысл от нас, к нам, и в нас, и был наш смысл как: вот, хорошо!

И вот, хорошо нам вместе, и мы стали встречей - вместе Ты и я. И стала наша встреча венцом дел Твоих, ибо венец Твой всегда – дыхание жизни, и мой венец – жизнь всегда, и вот, было нам – мне и Тебе - хорошо.


И вот, почил Ты и отошел от места, где были мы, и стали не мы, но Ты и я, и видел Тебя, почивающего от дел и меня. И встреча наша была во мне, была как смысл для «вот, хорошо», но смысл вдруг стал как слово и разделилось слово с собою и стало как много слов – одно для «смысл», другое для «хорошо», третье – для «слово», и многие другие стали слова. Но смысл наш стал во мне памятью, и стал я весь – местом для встречи, пустым как чертог, свободный от чужого и ожидающий Тебя, и стала память как место для слова - Твоего ко мне, и моего к Тебе, как вот - когда была наша встреча и когда были – мы, и было нам - «вот, хорошо».

И запомнил я Тебя, и дыхание Твое, и себя с Тобой – нас вместе.



И вот, стали мы - я и Ты, и видел я Тебя, отходящего от меня и приходящего ко мне и ходящего в раи, и забыл я о том, что было, и о том, что вот, было хорошо, ибо так стало всегда и стало – так – всей моей жизнью. И вот, говорил Ты ко мне.

И вот, слово Твое стало началом дел моих. И вот, тот вздох стал первым словом Твоим ко мне. И было слово Твое ко мне - чтобы я жил. И вот, познал я, что не забыл нас, но запомнил Тебя на всю жизнь, ибо другого ничего, кроме жизни, нет у меня, и ничего, кроме жизни, не знаю я. И познал я, что венец жизни – встреча с Тобой. Но уже имел я от тебя в раи жизнь. И венец Твой имел от Тебя, для жизни.

И вот, стали словом Твоим к ним жить другие в раи - звери - и словом Твоим стали быть звери, но слова не приняли по естеству своему, и не имели слова в себе.

И вот, у меня была жизнь и было слово, и я не мог дать им жизнь и не мог дать им слово. И слово во мне стало исходить от меня к ним, и стало слово мое к ним – именем для них.

И помнил, что я - место для встречи, и помнил, что встреча была – «вот, хорошо». Но не стало встречи у меня со зверями, и рай, что возделывал я, не стал местом для встречи, ибо имел я в себе иное место, где хранил венец, что Ты дал мне. И хранил я иное место – память - о том, как принял я слово Твое ко мне, и принял как дыхание Твое, ибо как одно дыхание всегда встреча – для одного и другого, ставших одним.


Но как отошел Ты от меня – так не был я больше одним с Тобой, как не было у нас одного дыхания и одного дела и одного смысла и одного слова: «вот, хорошо»! И имя зверей, что дал я им, и то, что я говорил им, стало гласом моим к ним, но не стало словом моим для них, и стало оно зовом, и их глас ко мне не стал мне словом, но криком.

И был я один, человек, и Ты говорил со мной, и мой глас к Тебе был для Тебя не криком, но словом, но не был смыслом для Тебя, ибо слова Твои и от Тебя – смысл всего, который у Тебя есть.

И ты дал мне имя, чтобы звать меня, ибо назвал меня уже в начале, однажды, когда вдыхал жизнь в меня дыханием нашим.

И увидел Ты, что один я, и нет во мне места для «вот, хорошо» ибо нет никого у меня, чтобы я мог встретить и быть одно дыхание и одно дело.
.
И хранил я слово жизни, и жизнь была во мне, но не мог дать я ее сам от себя и вот, дал Ты мне из меня помощницу для жизни, для дела моего, дал мне для того, чтобы глас от меня, к ней исходящий, стал словом и смыслом, и чтобы слово мое к ней стало и ее ко мне стало и к Тебе стало – «вот, хорошо!».

Но не было в ней памяти о нас – о Тебе и мне, вместе.


И вот, были дела мои и ее чтобы жить. И стало у нас одно дело и делом одним - моим и ее - стала жизнь. И стала жизнь ее и моя - чтобы жило в нас слово Твое, которое ты дал мне и ей о жизни. И хранил я то слово, и хранил жизнь, и целого слова о жизни доставало мне и ей с избытком, и не нуждался я, чтобы слов было много и чтобы собирать их в речь. Ибо речь всегда о пребывающем – прибывающем и убывающем, но ничто не пребывало в раи ибо всегда пополнялось источником жизни, которым Ты соделал для нас все, и была наша речь к Тебе и меж собою бесконечным называнием непрестанной, неубывающей Твоей красоты, доброты, благости и хорошести и перечислением неисчислимых и всевозможных тварей Твоих и венцов Твоих дел.



И стали слова мои к ней и ее ко мне и мои и ее к Тебе подобны искрящимся каплям воды, не изменяющим и не замутняющим, но целомудренно и нескверно преломляющим солнечный свет. И стала жизнь моя и жизнь ее подобна струям ручья, возвращающим солнцу блеск его таким, каким оно само явило себя ручью в своих бликах, принимая в естестве ее и моем свет твоей безграничной и премудрой силы в мере, позволенной Тобой для моего и ее естества. И не было в нас слов иб изъяне и недостатке и не имели слова наши изъяна и недостатка, ибо не дал Ты мне и ей слов таких, как не дал вкусить ни изъяну ни недостатка.



И слушал я, и слушала она Тебя, и Ты говорил нам, и мы видели слова Твои ибо не было в речи Твоей ничего из сокрытого и ничего от того, что разделяло бы вещи от смысла их и что разделяло бы слова по свойствам и качествам ибо речью Твоей исполнялось и исцелялось все вокруг и говорил Ты, удерживая все вокруг связанным в совершенстве и возвращали мы тебе Твои слова такими, какими позволяло нам их воспринять и понести наше естество и смыслом речи Твоей были явленные нам совершенство мира и гармония его, доброта и теплота и хорошесть и пригодность для делания нашего – жизни - неисчерпаемая . И мир Твоими словами так сохранялся для нас, не убывая и не прибывая. И словами Твоими ты являл нам мир, а мы словами своими показывали его друг другу и Тебе таким, каким увидели по ограниченности своего естества.

И хранили я и она в себе Твои слова, кои все - о жизни. И еще много своих слов о жизни приумножили, наблюдая ее. И не было никакого изъяна и недостатка в творениях Твоих и в словах и делах наших ибо не давал и не учил Ты нас им. И не было лжи и тления в творениях Твоих и словах Твоих и наших ибо нет лжи и тления у Тебя и не знали мы их и их имен.


И было Твое ко мне и к ней одно слово о том, чего нет у Тебя - о смерти. И мы знали имя смерти от Тебя, но не знали ее саму. Ибо не нет ее у Тебя и не явил Ты нам ее ибо она – не у Тебя и не явил ты нам ее и не показали мы ее в раи тебе и друг другу, но ты оставил ее в нас и для нас, не явив. Ты дал нам жизнь, но оставил в нас нашу смерть, которая не была Твоей и от Тебя, и дал нам слово о ней.. Но не было ни во мне ни в жене смысла о смерти и памяти о смерти, легко раскладывающихся в слова, из которых также легко складывается обратно смысл, становясь уверенностью в истине - чувством ясным и внятноощутимым. Ибо ощущение жизни и смысл ее был в нас и вокруг нас. Но не было в нас и вокруг нас чувства, знающего смерть. И мы не знали ее смысл, который мог бы остаться в нас от встречи с ней… Ибо до сего дня знали мы лишь жизнь – как смысл встречи с Тобой.

И этот смысл стал жизнью…


И вот

И вот, я вспомнил ее, смерть, когда Ты отвернул лице Твое от меня и сокрылся от меня, когда помянул мне что мы никогда не были с Тобой одним целым как не может быть целым с кузнецом раскаляемое им железо. Как не могут быть одним целым с пахарем вывернутые им пласты земли, распадающиеся в комья, как не может быть одним целым с всадником пересохшая дорога, растоптанная его лошадью и ставшая пылью на месте их встречи…
И познал я тогда, что только я мог сохранить то место для нас, вместе, чтобы было оно чистым от смерти. Ибо не можешь быть Ты там, где смерть. И не может быть смерть там, где Ты. И не могу я быть с Тобой и со смертью, вместе. И не можешь ты войти дыханием своим в то, что отныне – для смерти.
И если я пустил из себя в то место для нас, что берег чистым от чужого, в память мою о Тебе смерть, и заняла она то место, где были мы с Тобой- вместе, то некуда Тебе придти на встречу со мной. И вот, предал я Тебя.


И вот, некому Тебе стало передать дыхание свое.
И вот, не смог я отныне принять дыхание Твое.
И нет отныне нас, Тебя и меня – вместе, в едином дыханием жизни…
И понял я, что мы любим нас, Тебя и меня, вместе.


И вот, понял я, что люблю Тебя
И вот, понял я, что Ты любишь меня.
И вот я повлекся к Тебе, но Ангел Твой мечом отсек меня от Тебя, ибо не может впустивший смерть впуститься в жизнь…
И вот, возрыдал я горько и отпал я от Тебя для вкушения смерти.

И вот, вкусили мы с женой смысл смерти, и этим смыслом стал – страх. И этот страх стал болью и недостатком и нуждою в обычном и всегдашнем и доселе неизменном моем «хорошо», и этим телесным недостатком, недугом впервые познанным, подниматься он начал липким движением из кишок моих кверху моего живота и давить стал на грудь мою, и сердце мое впервые ощутил я отделенным от памяти и знания своего. И весь я себя почувствовал +нецелым+ и разъязвленным. Недостаток связующего меня в совершенное мое и обычное чувство явился мне болью. И мир, который Ты раньше являл мне красотой
добротой и хорошестью, без Тебя впервые явился мне болью. И был источник той боли – рана от меча, что отсекла мне источник жизни…И страх тот стал первым нашим с женою знанием, не из уст твоих принятым, и расколол сердце и душу мою надвое, первый раз. И, расколовши меня, человека, захватил страх душу мою на всю оставшуюся мою жизнь. И поселился в душе моей на весь короткий век мой, источая в нее слизь, выходящую на чело мое холодным потом, рассыпался во мне мелкой дрожью и преградой стал между сердцем моим и душою моей, вытесняя из нее память о нашей встрече с Тобой, преграждая сердцу моему черпать силу жизни в словах Твоих, что посеял ты в душе моей и поселил в памяти о Тебе, влагой холодной излился страх в память мою, тленом и плесенью прижился в уме моем, сжился с ним и заразил его червями гнилой лжи и сомненья и скверны и забвения.

И не мог я больше терпеть страх тот и боль ту и недостаток тот. И познал я страдание.
И искал я исцеления от боли моей и недостатка моего, но не было у меня Тебя, дававшего мне исцеление с избытком. И не в ком и не в чем мне было почерпнуть недостающее.И ощутил я устремление от этого недостатка и боли, ищущее где исцелиться. И обратил я лице свое к жене моей.

И повлекся к ней и познал наслаждение как встречу ибо стали мы с женой тогда – одно дело, упразднившее слова, одно чувство, упразднившее два тела и одно дыхание, упразднившее боль, страх и недостаток...до времени.

До времени. На время. Для времени.

И обрел я врага своего и тщетно искал его глаз - всякий раз он отворачивал их от меня, и я видел лишь его затылок, и лице его всегда было не ко мне. И вот я назвал его: "время - враг наш, лукавый обманщик, не добр ты и не зол, неистенен и неоткрыт, не сущее и не ничто, можешь ли ты быть благим, если разлучаешь нас друг с другом и с вечностью? И можешь ли ты быть худым, если не мешаешь быть с Богом всегда в любви?" И понял я, что наслаждение и встреча и любое событие и исход - это яд времени, данный мне Богом вместе с паматью и плотью кожаных риз. И убрал я меч свой в ножны свои."

Продолжение следует (следите за обновлениями ох-ох)

08.02.2011 16:48:12

Всего голосов:  1   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  1   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  4

  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
не люблю метафизику
09.02.2011 01:06:53
  • Александр Махнёв | статус: прозаик
шо то вроде: "так говорит зарацура"?))
09.02.2011 11:42:49
  • Tsura tse tse | статус: автор
Дык вить это она, сцуко, дает тебе возможность любить или не любить ее:)
Уря, это - case по герменевтике:)))
А тексто не про метафизику, а про схоластику:)))))
09.02.2011 11:43:23
  • Tsura tse tse | статус: автор
Махнёв,

Типа во мне проснулась генетическая память гыгыгыгы:)))
09.02.2011 11:44:06
 
Смотреть также:
 
Tsura tse tse
 
 
  В начало страницы