Murlon Раздел: Kult прозы Версия для печати

Русский романс

Она была красивой стареющей проституткой, статная, широкая душою как Мать-Земля.
Была она родом, кажется с Севера, говорили, были в ее роду ворожеи и колдуны. Из тех краев, где Русь еще не угасла. А как она попала в этот страшный город, было неизвестно. Своим мужчинам дарила не только тело, но и душу. И многие мужчины после плотских страстей, плакали в ее бедненькой квартире на ее груди словно дети. Ее усталое тело приняло в себя много мужских грехов, но душа ничего греховного не приняла и осталась безгрешной и чистой как гладь карельских озер. Ее почти любили, но страшились катарсисов, которые она дарила. Оставляли ее одинокой.
Был у нее когда-то и ребеночек, но долго не прожил.

Он был юный поэт, с бесовством в душе, худощавый и бледный, мечтавший своими стихами сотворить погибель мира. Среди его предков значились монахи-расстриги, красные палачи и декаденты. Был он плоть от плоти этого чахоточного города. Однажды он случайно попал к ней и использовал, как и все, ее тело. И пока пользовал, сквозь огонь похоти, бушевавший в нем, почувствовал неизведанные прежде волны чистой женственности и сказочной доброты, исходящие от нее. Когда всё закончил, почувствовал, что влюблен. В прострации, в ужасе и в глубинной ярости швырнул он ее на пол и впервые избил. Ушел, не заплатив.

Долгое время пил, осмысливая… А после вернулся к ней, и покаянно рыдая, на коленях просил простить. Она лишь сняла крестик с груди и отдала ему. Тут он понял, что они теперь неразлучны.

Они продолжали жить каждый своею жизнью, встречаясь лишь от случая к случаю. И для каждого эта жгучая любовь оборачивалась адом. Он мучился от невыносимого диссонанса: от сочетания праведной всепрощающей чистоты и от моря грязи, которое за все эти годы успело принять ее тело. Как эти грехи не проросли в ее душе? Эта загадка не давала ему пить. С волчьим воем он ее порой избивал, мечтая мучениями очистить ее тело. Иногда же за волосы волочил ее в церковь и надменно требовал покаяний.

Порой же впадал в другую крайность и мечтал осквернить ее душу, дабы создать мирную гармонию тела и души в ее естестве. В эти дни он подвергал ее самым лютым извращениям, кусал по-звериному в кровь ее измученное тело, приводил к ней сумрачных полузверей и они тоже мучили ее, пока он пытался постичь ее загадку.

Она беззвучно плакала прозрачными слезами и прощала ему всё. И он снова каялся, отбирал у нее деньги и уходил в покаянные запои. Мучило его и то, что по законам гниения плоти, однажды придется расстаться навсегда.

Иногда они встречались таинственно мирно, серебристо смеялись, и тогда она открывала ему глубинные книги, о которых он прежде не знал, и они вместе читали о том, с чего все начиналось, для чего живем и чем всё закончилось. Тут он выходил на время из греха, и постигал ее мудрость.

Однажды она глубоко всмотрелась в него и молчаливо сказала:
-«Мы ведь с тобою предвечно обвенчаны».

Этого его личное бесовство вынести уже не могло. Схватил нож и заколол ее в грудь. И пока она умирала, истекая кровью, он смотрел ей жадно в глаза, ища, куда же уходит ее душа. А она тихо-тихо смотрела в него в ответ. И не было в ее уходящем взоре ни капли укора, лишь понимание и грусть.

А потом он ушел буйствовать. В гульбищах и бунтах осквернял он проклятиями Небо. Изрыгая проклятия всему живому, убил он даже милиционера, поджог несколько храмов, выпил много водки и несколько раз чуть не умер от нее в канаве. Весь город устрашил.

А после, утратив всякую силу, скинул с себя сапоги и босиком медленно, но твердо побрел в Сибирь. Изранив ноги до костей, много он уже прошел, когда его перехватили, изломали, избили почти до смерти, и поволкокли в Сибирь уже силой.

Холодно в тех местах, но и тепло. Лебеди в небе надрывно плачут, бескрайние леса о непостижимом печалятся, зэки и вохра злобой и жестокостью скрывают вечную свою тоску. Всё утратив, и покалеченный, добывал он в тех краях руду. Об одном жалел, крестик ее отобрали. Сны его были теперь без сновидений, а мир без сказок. Вез свою руду и никому не перечил. Год за годом. Но однажды под ночь, уже немолодой, глянул он из своего лагеря в небо и увидел там теплую звездочку, древнюю, почти вечную. Что ей наши грехи, смены эпох, временные циклы…. Кальпы и мегакальпы… Показалось в тот момент, что светит та звездочка лично ему, светит по-доброму и чему-то радуется. В тот момент и родилась надежда.

Много лет спустя, уже на свободе, вернув крестик, бродил он по вокзалам старый, грязный и отрешенный. Хромал, принимал смиренно подаяние негнущейся рукой. И что-то как будто бормотал поминутно, некоторым казалось, что молился. Так прошли его последние годы…Однажды зимой, почувствовал, что сил больше нет, покинул в город, вышел в широкое поле, поклонился всем сторонам света, России-матушке поклонился, поцеловал землю и лег умирать. Только крестик в руке зажал. Вьюга убаюкивала, ум растворялся в трансе, совсем не холодно было. Впервые за много лет, совсем мирно… И когда смерть уже почти наступила, чьи-то глаза он увидел близко-близко, чистые и безгрешные как гладь карельских озер.

Тело его засыпало снегом, и закончилась эта история. Всё у них теперь хорошо.

28.03.2011 00:34:25

Всего голосов:  5   
фтопку  1   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  2   
в избранное 2   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  6

  • Tsura tse tse | статус: автор
Бесконечно лиричная, очень русская, не с точки зрения национальности героев, а с точки зрения присвоения им качеств, с которыми абстрактные хомо сапиенсы не рождаются. Но с качествами, которые =вырабатываются = тем странным явлением, ноюще-болезненным, которое называется русской культурой, русской средой, ну а поскольку «язык – дом бытия» , как научил нам Мартин Батькович Хайдеггер – русской литературой. В Европе жителей балкан называют «больным подсознанием Европы», что же тогда представляет собой и дает миру все «русское»?
Как сказал китаец Лао-Цзы: знать не болезнь, а болезнь своей болезни.
Русская литература знает этот терапевтический прием.
Ее герои болеют тяжело, но следуя по течению реки жизни болезни их превращаются …в саму эту реку, даря ее течению силу потока. Устремленного куда надо.= по законам=. По законам правильным.
И такие узнаваемые женские образы отражаются в этих тихих заводях у берегов полноводных рек и озер. Европа боится в лунной полноводности женщины хтонических, безумных, неподконтрольных разуму и логике протоков, разрушающих. разъедающих ржавчиной железный стержень мужского сознания. Или как сель или половодье, сносящее сваи, на которых до встречи с «Ней» стоят незыблемо (ой ли?) дома «неправильности», выстроенные мужчинами.
И вроде грязь и тлен и смерть кругом, а разговоры все – о воскрешении. Можно ли воскреснуть из мучений и оскорблений, которыми искренне и в уверенности в правильности своих исканий и поучений, пытаются наши мужчины сделать из женщины совершенство, не ведая даже известной двухтысячелетнему бородатому греку «калокагатии»? И как это - плача, воскресают и сами женщины и воскрешают своих, придуманных на досуге львами толстыми и бесами федора достоевского, возлюбленных? Зачем? Непонятно это и по сей день не только европейцу, но и забывшему себя «русскому».
Почему образы самых запомнившихся женщин русской литературы такие убедительные? Потому ли, что наделены самыми страшными пороками – занимаются проституцией, но из их душ, словно из души Марии магдалины, изгнаны бесы, продолжающие мучить их возлюбленных - убийц, жестокосердых, немилостивых. Мучить неуравновешенных, воспевающих в стихах и действиях свое лишенство , мужчин, в которых жажду нежности и любви и желания вылечить свою покалеченную сущность пересиливает жажда мщения всему миру за его несправедливость и несовершенство. Санкционированное Богом. Но на ком лучше мстить Богу, как не на том, кто больше всего на него похож? На этих женщинах, похожих на него – и вот тут мужик никогда не сознается до поры даже себе – женщин, похожих на Бога беспредельностью Любви.

И иллюзию обретения целостности герои-мужчины обретают, «наказывая» совершенных в любви к творению Божию и в любви к Творцу таких несовершенных и покалеченных самими себя мужчин, наказывая мщением не Богу (силенок не хватит). А именно мщением своим любимым женщинам - за это несоответствие. За это «подаяние, лепту, большую, чем требуется для соблюдения закона соответствия, за женскую любовь, необъяснимую отсутствием причин, которыми по закону соответствия она должна вызываться». бОльшую, чем ждут, чем ожидают от женщин мужчины, рассуждая по-мирски. Но…надеясь…на то, что или закон неверен или еще там что…так выглядит надежда наших. Не имеющих веры мужчин…не имеющих веры в Бога. Но поязычески верящих женщинам (тссс! Об этом знаем только мы с вами и автором, но не проболтаемся же ведь))))

Русская литература хорошо помнит плачущую вместе с Раскольниковым проститутку Сонечку, они обнимаются и испытывают то, чего Европа, видимо, тоже пока боится: «катарсис». «Хорошо-то как – говорит исходя потоком слез не то Сонечка, не то Раскольников. Полноводных катарсисов смиренной и спасающей Сонечки и измученного и умащенного лечебным маслом ее любви Родиога русские женщины и мужчины не боятся, и потому перед нами сейчас, то на что я пишу свою «рецензию» - образцово «русская» история.

«Бьет – значит любит». В какой еще культуре могла родиться эта поговорка, но ведь это слоган нашей жизни, это наше. Наше наше навсегда, как пел Вася Шумов (с) «Центр». Это – про мужскую любовь.
«Любит – значит жалеет» - это тоже наше, но про женскую. «Жалеет, прощает, ласкает, милует» - это всем нам понятные с детства и до старости выражения женской любви. Иконы Богородицы все про это: милует, ласкает младенца Христа. Дает поцеловать себя. Как всепрощающая мамочка. Не в угол ставит. А мы к ней – в Красный угол за лаской, что слаще конфетки.
Русская героиня всегда видит в мужчине, даже конченном негодяе – младенца, мальчика, который нуждается в прибежище, ласке, защите и миловании.
«Господи, помилуй» - главное, что приводит русских к Богу.
Так вот, что привносит смысл в бессмысленную жестокость «бледного поэта». Он желает осквернить Ее душу – но Ее душа сильна милостью к нему. Он желает от Нее внешнего и прилюдного покаяния, но покаяние – это болезненный, длительный процесс, не всегда выходящий на нужный результат. Человек привыкает к боли покаяния и…живет в ней, не хотя меняться. Да и тому ли учил Иоанн Креститель в пустыне? Разве он кричал «катанойа?» - покайтесь? Он кричал: «Метанойа» - РАСкайтесь, ОДИН раз измените ум и станьте готовыми принять в себя Христа. Но принять в себя, растворить в себе может только подобное. Вот это и есть изменение ума. Разовое. Но неотвратимое. Непобедимое ничем. Превращение себя в подобное и способное принять Бога.
И все это на фоне дикого мороза, сибири, драных сапог, карельской тишины…Пустыня. Такая же, в которой кричал и звал Иоанн Креститель.
Вот этот подвиг совершила эта стареющая проститутка (мы даже имен героев не знаем), настолько они типичны. Будем называть ее Она. Подвиг один раз стать милостивой и жалостливой, жалистной, нет. Вот же русское слово – жалеющей.
Кирие елейсон – по-гречески: «Господи, пожалей меня!» Жалея и лаская любого. Страшного, ужасного, невозможного в своей жестокости мужчину, Она воспитывает в нем мальчика, как Богородица – младенца Христа. Она кормит его молоком любви, и как естественно ребенок принимает с молоком любовь и ласку. Так и Она кормит его своим пониманием и знанием серебряных основ мироздания, делает его способным принять в себя подобное тому, чем обладает она – бесконечной любовью и добротой и тем, чем изливается на весь мир Христос – любовью и милостью. И чем и держится мир. Но. Самое самое главное, зачем понявшие смысл (Логос) жизни русские ходят в церковь? Они ходят на Евхаристию – чтобы произнести самые главные и единственно нужные Богу слова: «Спасибо Тебе за все».
Человека сделала из обезьяны благодарность, а не Марксова и Дарвинова лопата. Чувство благодарности превращает человека в «образ и подобие Христа» - ведь чтобы поблагодарить, нужно почувствовать то, за что, собственно ты хочешь благодарить.
И Он, ищет и понимает то, что он в ней ищет. И как «нормальный» русский «ОН» сперва пытается понять закон соответствия – привести ее душу в скверну, сопоставимую со скверной ее тела. Не получается. И он ПОКАЯННО пьет, пытаясь пьяными слезами смыть грязь не с нее - с себя. А она плачет ПРОЗРАЧНЫМИ слезами – чистыми, как вода крещения, которая смывает любую грязь. С Него.
И что тело? Его мучает, что тело – конечно и тленно, а ведь он любит ЕЕ и хочет быть ВСЕГДА ВМЕСТЕ.

Небольшая неточность не вносит диссонанс в общую безукоризненность и историчность (а не миф) изложения событий.
Крестиками на Руси издавна обменивались возлюбленные, любящие друг друга до желания соединиться навек и понимающие. что телесное соединение не даст этого никогда. Тогда они менялись крестиками, и это значило, что они становились братом и сестрой во Христе. То есть частичкой чего-то одного, не друг друга, а объединяющего и дополняющего и бОльшего, как любовь, которую Она дарила ему в ответ на немощь его «запроса на любовь». После этого возлюбленные прекращали телесное общение…и. Вот послушайте меня, найдите в Инете «Повесть о Петре и Февронии». И узнайте наших героев, пришедших к тому же результату. Но совершенно по другому…
«Мы с тобой предвечно обвенчаны» - почему эта фраза разъярила беса, сидевшего в Нем, но до поры до времени сравнительно тихо? Да потому что она об объединении их душ в Причастии, в Евхаристии, в том, что их почти что идеальная целостность и подходящесть друг другу телесная, мирская – ничто, по сравнению с тем, какое совершенное единение может и обещал дать Христос. И сатана не хочет допустить Его до последней ступени Ее знания. И ЕЕ вера в это обещанное Христом предвечное единство вздыбанула сатану, сидевшего в Нем (в этот момент бес действительно становится сатаной, вошедщим в Иуду и заставившим его содействовать убийству Христа)…И послушав сатану он вновь уходит в язычество – «ну почему аборигены съели кука?» Он хочет «съесть» ее душу, чтобы стать таким же прекрасным и подобным ей, но Она не успела сообщить ему простой и естественный путь к этому – через Благодарение Евхаристии…
Трагедия? Нет. У каждого свой путь к Богу. Туда, где «все у них хорошо».
И ведь Он опять ошибся, так по русски, по -нашему ошибся! Он не соглашается с телесной, плотской. Единственно возможной стороной бытия. Он соглашается с тем соглашается, что единство душ нужно было ему всегда, и Он заблуждается, что может получить от Нее вкусное сладкое и прекрасное молоко ее души, просто выпив его из нее. Смерть . Как забирает ГРЕШНУЮ душу дьявол. Он по детски и потому просто ошибся, и по младенчески захотел иметь ее, как маму, всю целиком – с лаской, со вкусным молоком ВСЕГДА. Забрать, попыткой вобрать в себя реку ее души, слишком полноводную и чистую. И потому Она была так спокойна что знала – верой своей она уже искупила его ошибку, ее полноводная доброта и любовь сродни доброте Христа. Смотревшего на убивающих его. как на младенцев – «прости их отче ибо не знают что творят». И ничто не разлучит маму с младенцем. Ничто не разделит то, что обладает одной природой с другой частью того же. Ибо мать с ребенком соединены законом человеческой природы. Части дерева соединены между собой в единстве природы дерева. А очищенная душа по милости Божией соединена с очищенной душой тоже по милости Божией.

И эта милость Божия ДАРИТ страдания (и Ей и Ему. Мыкающемуся в Сибири) для ОЧИЩЕНИЯ души. Для того, чтобы они могли раствориться друг в друге предвечно и навечно – это Он и понял, глядя на лучистую звездочку в небе, одинаково светящую и злым и добрым, напомнившую Ему о ней. И потому, как в ребенке, подарившую ему память не о Ней, бывшей когда-то, а о Ней, к которой он идет. И вот его надежда уже другая. Не на бабу. Которая вывезет, как джип из болота – лебедкой. А на вечный свет, на который миллионы лет смотрят все, но видят и понимают о чем он – немногие.

Он и пришел туда, куда она Его вела. И все закончилось хорошо. И эта история – очередные Жития Святых. Ну, о придуманных Святых, конечно, а как? но ни разу не соврал «афтар». Молодец!

И эти бесконечно чистые безгрешные как гладь карельских озер, близкие близкие глаза. Которыми он наконец смог обладать – чьи они? Кому они принадлежат? Вопрос к Вам. А Автор – молодец. Что задал этот вопрос всем нам.

Вот и все. Как говорится, «афтар, пеши исчо».
28.03.2011 21:22:21
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
очень прекрасна1х1
29.03.2011 18:05:39
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
По секрету. Тцура сошла с ума.
ггг
29.03.2011 18:06:29
  • Яков Белогородцев | e-mail  | статус: поэт
Очень выпукло, вроде без меры, но все равно хорошо! Принимаю так, как есть!
29.03.2011 21:48:27
  • Tsura tse tse | статус: автор
Сошла, Уричка, сошла. Ты, как всегда, прав. От горя. ессно. Как моя прабабка - от нещастной любви)))))
У нас это наследственное.
30.03.2011 11:16:50
  • Александр Махнёв | статус: прозаик
густо замешано. чувствуется. в "избранное" , положим, перебор, но что неплохо-то да. надо б ещё с чем-то ознакомиться... шобы делать выводы)
31.03.2011 19:26:01
 
Смотреть также:
 
Murlon
  • Русский романс 6
 
 
  В начало страницы