Урюк Раздел: Kult прозы Версия для печати

Звонок попугая


(пикча Игорь Бурлаков )

Наступили «вторые майские». Пора собираться на кладбище.

Это уже традиция. Не хотел бы я быть похороненным «на вторые майские». За какой-нибудь позорный пластмассовый венок отдашь, как за пол-ящика хорошей водки. Народу с самого утра, как на демонстрации, не протолкнуться. Будешь только мешаться своим гробом с околевшим телом внутри, пока его, матюгаясь сквозь зубы, протискивают могильщики по узким тропинкам, через головы посторонних прохожих.

«Эй, барышня! Ребёночка уберите вашего! Не ровен час зашибём нашим покойничком!»
Стильная, фигуристая мамаша, вся в чёрном, подламывая каблук – «шпильку», в ужасе отдергивает в сторону празднично одетого, недовольного карапуза. Его обещали сводить на аттракционы, с условием «только после кладбища». Здесь ему не нравится. Ни мороженого, ни побегать, а пройти надо обязательно мимо церкви. В церкви мама покупает толстые некрасивые свечки. Такие ставят на день рождения в торт плохим, непослушным детям , а перед входом страшные, беззубые, старухи гундят прося копеечку. Трясут протянутыми костлявыми руками, со сморщенными жменьками ладошек и поскуливают, как побитые дворняги. Мальчик их боится. И самое главное, непонятно, почему нужно идти к малознакомому мёртвому «папе», мрачно взирающему с массивной «братанской» стелы окаменевшим, набыченным лицом, когда дома есть добрый, весёлый, а главное живой «дядя Витя»?
.
Смерть вообще несправедлива. Только, как тебе кажется, начинаешь понимать сущности происходящего, и тут тебя вежливо просят. Устраняют, как отработавшего своё секретного агента, который узнал что-то лишнее, может быть, даже опасное для спокойствия неведомых покровителей. Только не ясно, что именно?

Весной на кладбище не как в лесу. Это летом будет похоже, когда листва сокроет ржавчину оград и засиженный воронами камень памятников, напоминающих о бренности существования. А пока, нежный тюль молодой зелени неуместен, как и фата на щербатом, порочном лице вышедшей в тираж невесты. Ни разу не видел картины с названием «Весеннее кладбище». Терпкая прелость прошлогодних листьев так и свербит в носу. Ощущения, что природа оживает, и в помине нет. Хочется то ли вздохнуть свободно, то ли чихнуть, но не выходит ни того, ни другого. Чисто нервное, наверное.

Захожу в администрацию по пустяковому вопросу. «Сосед» слева, судя по фамилии хохол,- фундаментально наползает на фамильную усыпальницу ленинградца в четвёртом поколении,- то есть на меня. Хочу понять, сколько мне по закону полагается квадратных метров могилы,- на полторы-две сотни килограммов костей моих предков, супротив его пары десятков, судя по надписям под помпезной, но невнятной эпитафией.

«Сосед» приподнял на полметра над землёй постамент своего убежища, да еще воткнул в него зловещую ограду с массивными острыми зубьями, загнутыми наружу. Широкая бетонная полоса почти вплотную утюгом примыкает к моей скамеечке, словно нос корабля в утлую лодчонку. Как будто редут от поляков строит, а не упокойное место. Видать беспокоит его моя польская фамилия, вот и занимает плацдарм. Генетическая память не дремлет, а сурово бдит за вероятным противником, даже на границе страны теней.

В директорском холле душный спёртый воздух. При входе, в углу, рядом с грязным окном- громадный, невообразимых размеров пыльный кактус в кадке, по форме похожий на вздутый крест или стилизованную фигуру гимнаста, показывающего бицепсы публике. Иглы – дерюгу шить можно или врагов веры пытать. Гробоватая, дубовая, массивная тумбочка рядом с этим мутантом выглядит тщедушной приступочкой. На тумбочке лежит розовая пластиковая папка с циничным названием «прайс-лист», рядом заботливо поставленный графин с водой и желтоватым гранёным стаканом. Стол на железных ножках, две пошкрябаные скамьи, как в мусарском отделении,- и тишина…

Обитая черным штапиком дверь, с табличкой «Директор кладбища». Надпись, видимо, выгравирована местным умельцем. Представляю такую запись в трудовой книжке. Интересно, что написано в графе «сведения о награждениях и поощрениях»?

Только собираюсь постучать, как за дверью громко, противным тональным сигналом, звонит телефон. Я отдёргиваю руку и тихонько присаживаюсь на скамью, беру в руки «прайс-лист», машинально начинаю читать параграф «Перечень услуг». Интересно, предусмотрены ли скидки оптовым клиентам? Скажем, заказываешь два памятника, а третий в подарок. Или накопительные бонусы на Пасху, да в Родительскую субботу.
К телефону долго никто не походит, наконец, он замолкает. Вдруг дверь волшебным образом бесшумно приоткрывается. Видно кусок задней стенки шкафа с зеркалом, в нём отражается худощавый мужчина, «того самого возраста» версии 4.0,- в бейсболке и велосипедных очках. Вид недоумённый, даже более того – дурацкий и почему-то виноватый. Это я. Опять мерзко пиликает телефон и опять никто не подходит. Наконец чихаю. Неожиданно слышу из кабинета натянутый гнусавый голос.

-Заходите! Следующий!

Пройдя через угловатый аппендикс между зеркальным шкафом и окрашенной финтэксовой стенкой, я очутился в кабинете, снял очки и кепку. Директором оказался невзрачного вида небольшой мужичок с прической полубокс, в коричневом бадлоне и значком партии «Единая Россия».

Не таким я себе его представлял. Никаких золотых цепей, лысого черепа переходящего в шею, ни гаек величиной с хорошего навозного жука на толстых пальцах, да и пальцы, скорее, музыканта. В общем, с виду никакого криминала. К тому - же, директор выглядел простуженным, забавно шмыгал из-под марлевой повязки на скуластом лице и комично морщил широкий лоб, явно намереваясь чихнуть.

Сидел он за простым столом, видимо сделанным из того же материала, что и тумбочка. Похожий рисунок доски. Тонкие пальцы, с неаккуратно подстриженными ногтями, слегка постукивали по черному увесистому гроссбуху с таинственной золочёною надписью «Опись». Стол покрывал массивный лист пластикового стекла, под которым виднелись какие-то бумажки и календарь с аляповатыми, голубоглазыми, белыми котятками.

Директор скорее напоминал врача из нашей поликлиники и взгляд у него был такой же. Я даже слегка разочаровался.

-Добрый день.

-Привет! Привет! Нет таких слов, чтобы выразить всю боль и скорбь души нашей! - громко раздался картавый, насмешливый голос.

Я вздрогнул и удивленно посмотрел на мужичка, тот невозмутимо молчал, продолжая шмыгать носом, и показывал рукой на стул, предлагая присесть.

-Здравствуйте. Не обращайте внимания. Это Хароша, - голос директора был слегка осипшим, как у глубоко простуженного человека.

-Кто-кто?- не понял я.

-Харон. Попугай. Он над вами. Говорящий, как вы уже заметили. Вещает преимущественно эпитафиями. Склад ума такой, наверное. Как говорится : «Бытие определяет сознание». Вы верите в реинкарнацию?

Я неопределённо пожал плечами и с опаской глянул наверх. На засиженной мухами люстре по-хозяйски расположился белый попугай размером с голубя. Он свесился головой вниз, распушил хохолок, и хитро прищурившись, нагло смотрел на меня, чуть приоткрыв клюв, от чего весь вид его был еще более хулигански- вызывающим. Неожиданно попугай судорожно сглотнул и издал тот же самый мерзкий звук телефона, который был слышен в холле. Я непроизвольно вжал голову в плечи, моментально натянув кепку, чуть ли не на уши. Вблизи звук действовал на нервы, как свисток давно кипящего чайника на плите.

-Это его любимая забава с детства,- спокойно пояснил один из хозяев кабинета,- телефонный звонок. Вы не беспокойтесь. Он принципиально ходит только в клетке,- директор изящно снял важный вопрос, беззвучно повисший между люстрой и моей головой.

-Так, что там у вас?

Я вновь снял кепку, осторожно присел на стул и изложил проблему. Директор внимательно всё выслушал, практически не шмыгая, лишь раз громко чихнув, и бодро заговорил, слегка диссонируя своим тоном с окружающей обстановкой, хотя, о чём я говорю, если тут же присутствовала наглая птица, выдающая себя за телефон.

-Не беспокойтесь. Площадей всем хватит. Тут из Смольного пришла разнарядка выделить 50 мест для гастарбайтеров погибших при пожаре чьей-то дачи, и то нашли! Несколько куч мусора раскидали и нашли. Запросто! Следующий культурный слой. Потомки оценят.

-Но ведь там же были чьи-то могилы,- попробовал возразить я.

-Ах, что вы! Этому кладбищу не одна сотня лет, да и до него здесь жили и умирали люди. Ведь и вашем вопросе есть нюанс. Место-то не совсем ваше,- он глянул на меня каким-то попугаичьим взглядом, округлив глаза и чуть склонив голову набок. Происходящее всё больше напоминало какой-то странный фарс.

-То есть, как не моё? – удивился я,- Вот же документы. Там написано…

-Вы пока оставьте свои документы, мил человек,- директор широко развёл рукой, словно пытаясь показать всю масштабность своего предприятия, - не в документах дело. Ведь, по сути, ваши родственники тоже занимают чьё-то место, и вы будете занимать в полной уверенности в своей правоте до гробовой доски, затем ваши дети, а ведь это не так. Эти места уже заняты, все до одного. Вы понимаете? Давно за-ня-ты, - последние слова он повторил по слогам шепотом, заговорщицки наклонившись ко мне, так что я непроизвольно отпрянул. Белый квадратик маски слегка мерно подрагивал от его дыхания. Воцарилась тягучая пауза.

«Смерть есть всему успокоение!» (с)

Это сверху резко порвал тишину попугай и шумно перелетел на стол, чуть поскользнувшись при посадке, и тут же принялся с важным видом расхаживать между мной и своим хозяином. Глазки его угрожающе поблескивали, а когтюшки боевито стучали по пластмассе.

-Хароша, не кипятись,- директор любовно погладил его по хохолку,- товарищ не до конца понимает суть вопроса.

Я на всякий случай засунул руки в карманы, так как попугай стал заметно нервничать, предостерегающе постукивая клювом по гроссбуху наперегонки с директорскими пальцами, словно негодуя на моё непонимание.

- Вы не задумывались о том, что всё это похоже на какой-то эксперимент?

-Что,- « всё»? Какой эксперимент? Что за бред вы несёте? Я просто пришел, чтобы вы меня отгородили от посягательств соседа …, – но директор меня перебил, недослушав.

-Просто? Нет, вы не просто пришли! Вы пришли требовать, якобы, своё место! Задумайтесь! - казалось, он вошел в неведомый мне раж, прекратил стучать пальцами, сорвал повязку со рта и, жестикулируя тряпицей в руке, излил на меня свою пламенную речь. Попугай тут же прекратил стучать клювом и замер, как вкопанный, внимая директорскому монологу, лишь иногда подергивая хохолком, будто соглашаясь. Повязка мельтешила передо мной, что окончательно сбивало с толку.

-Всё наше существование. Это всего лишь эксперимент плохого, ленивого лаборанта-недоучки. Его опыт давно уже вышел из-под контроля и возможно очень скоро эту забытую пробирку с заплесневелым раствором брезгливо выльют в раковину и смоют в канализацию и тогда вообще ничего не будет, как и не было!
Ни кладбища, ни разнарядок из Смольного, ни вашего, ни моего места! Ничьего места не будет, потому как, не будет вообще никакого места, как координаты точки.
Нигде!
Никогда!
Навечно!
И не будет никакого второго пришествия…
Потому что некому будет приходить и не во что. Но это будет лучше, чем если о пробирке так и не вспомнят, потому что тогда живые, точно позавидуют мёртвым. Хы-хы-хы!
Это и будет ад, а не шутовские черти со сковородками! И девятый круг Данте покажется лишь дешёвой детской погремушкой. Подумайте над этим! - директор сжал повязку в кулак и замер с чегеваровским жестом «они не пройдут». Затем мгновенно выпятил вперёд нижнюю челюсть и оскалил свои, как оказалось, прокуренные желтые зубы. Мне стало очень и очень не по себе.

- Думай, думай. Всякая плоть - трава, и вся красота её, как цвет полевой! Смотрю... и вот, нет человека...,- гнусаво и угрожающе заворковал очнувшийся попугай, украдкой боком продвигаясь к краю стола с моей стороны.

Меня прошиб пот, будто бы я заболел, а не директор. Попугай же подпрыгнул, и уселся на плечо его согнутой руки. Теперь они оба на меня уставились, гипнотизируя, одинаково прищурившись, словно одно существо с человечьей и птичьей головами.

-Такого не может быть! Да вы точно,- психи! Оба! - вскричал я в отчаянии, нервно цепляясь за остатки ускользающей реальности.

Вдруг попугай вертикально взмыл на люстру. Несмотря на то, что птицы всегда взлетают неожиданно, я сильно испугался. Его крылья с силой рассекли воздух, и я почувствовал, как будто лицо обдало жаром, словно от раскалённой печи. В ноздри шибануло удушливым вонючим запахом. Перед глазами мелькнула крючковатая, в форме перевёрнутого апострофа, голова с выпученными бусинками глаз и полуоткрытым клювом. В это мгновение мне показалось, что он заглянул глубоко внутрь меня своим насмешливым взором и то, что он там увидел, вызвало в нём лишь презрение и брезгливость. От этого пронзительного взгляда, до самых печёнок, меня пробил озноб. На люстре птица принялась нервно раскачиваться и жеманно орать, словно ничего не произошло всего секунду назад. Он явно издевался надо мной вместе со своим хозяином и дразнился. Хотя, кто здесь был хозяином на самом деле, я уже сомневался.

- Упала роза, сломленная ветром! Упала роза, сломленная ветром!

В этом странном месте становилось совсем невыносимо. Сейчас надо спасаться бегством и чем скорее, тем лучше, пока меня тут все мозги не выклевали. Придти в другой раз к заместителю или попросить жену. В конце концов, поговорить с хохлом-оккупантом, он ведь точно человек. Любые варианты меня устраивали, только бы не продолжалась эта безумная, авангардистская постановка с человеко-попугаем в главной роли.

Я мигом вскочил, схватил документы и выбежал из кабинета, чуть не налетев на трефовый кактус в виде гимнаста или наоборот. Буквально в сантиметрах от него остановился. Шипы угрожающе торчали прямо перед моим носом. Неожиданно в голове промелькнули давно забытые пророческие строки: «Чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…» Вслед мне неслось,

- Мы желаем тебе удачи в том неизвестном и новом мире, чтобы не было тебе одиноко, чтобы ангелы не отходили!

Меня охватила паника. Это были строки слово в слово повторяющие эпитафию, начертанную на памятнике «захватчика-соседа».

Прыгая по лестнице через ступеньку, я услышал, как торжествующе победно снова зазвонил телефон-попугай, словно приглашая следующего, и опять никто не снимал трубку.

16.05.2011 00:29:23

Всего голосов:  8   
фтопку  4   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  2   
в избранное 2   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  8

  • Яков Белогородцев | e-mail  | статус: поэт
Не могу не поверить как всей описанной ужасной реальности и реальному ужасу последней сцены. Для конкурса эпитафия это было бы более чем, поэтому ставлю избушку.
16.05.2011 13:50:55
  • Tsura tse tse | статус: автор
А помойму очень позитивный текст и аффтар не соврал ни разу, мне нравится. Очень светлый текст, абсолютно без чернухи. Яков, вылезай уже...
16.05.2011 16:19:55
  • Tsura tse tse | статус: автор
Колеблюсь между избранным и зачетом. Поставлю зачет, чтобы аффтар рос дальше...)))))))))))))))))
16.05.2011 16:20:27
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
Tsura, а я думал это ты меня фтопку кинула. ггг
16.05.2011 16:54:53
  • Tsura tse tse | статус: автор
А фтопку я не знаю кто из присутствующих отправил. Когда я читала - фтопку не было
16.05.2011 20:08:18
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
завидует.бгг
16.05.2011 20:46:20
  • Tsura tse tse | статус: автор
А с трудами (творческими высерами) оппонента ознакомиться можно? Мне было бы крайне полезно для понимания ваще...пардон за оффтоп, но мне очень нравится мой пароль, Урюк)))))))))
17.05.2011 00:51:09
  • Урюк | e-mail  | www  | статус: автор
ага.
а с д.р. хуй кто из вас поздравил.
17.05.2011 18:39:17
 
Смотреть также:
 
Урюк
 
 
  В начало страницы