Олег Маловичко Раздел: Kult прозы Версия для печати

Камбоджа

Когда туристический автобус «Сайгон-Пномпень» въехал на паром, раз в пять минут курсирующий между берегами узкого мутноводого Меконга, Игорь обратил внимание на соседний пикап, увешанный дохлыми курами. Кур было много, пара сотен, их тушки облепили автомобиль в связках по пять штук, придавая ему сходство с перьевым головным убором престарелого индейского вождя. Внезапно одна из куриц слегка приоткрыла глаз и, как показалось Игорю, подмигнула ему. Черт, мистика, не может быть — Игорь вплотную прижал нос к стеклу и уставился на курицу, ожидая новых знамений.
— Они не мертвые. — подал голос швед с заднего за Игорем сиденья. — Конопля. Кхмеры сами не курят, а конопля произрастает в изобилии. Парадокс. Вот они и нашли ей применение — обкуривают скотину перед перевозкой. Или делают конопляной отвар. Посмотри чуть дальше — видишь, к мопеду привязана свинья? Как по-твоему, реально перевезти свинью на мопеде, если предварительно не обдолбить её марихуаной до полного ступора?
— А кхмеры что, так-таки не курят?
— Трудно представить, а? Но так на самом деле… Молодняк в туристических городах, а их здесь три-четыре, не больше — те да, покуривают. И то только те, кто так или иначе связан с туризмом — байкеры, гостиничные бои, сутенеры. Такой вот великий дар западной цивилизации третьему миру.
Швед был явно настроен скоротать беседой оставшиеся два часа до Пномпеня, но Игорь отделался благодарным кивком. Ему было куда интереснее смотреть за окно, наблюдая чужеродный уклад, бьющую по глазам экзотику диковинной страны. Вот в глиняной воде придорожной лужи томно обмахивает себя хвостом криворогий буйвол; вот, справа, проходит группка наголо стриженых буддийских монахов в оранжевых одеяниях; вот, в прибрежных водах виднеющегося вдали озера — рыбацкие дома на сваях.
— Впервые в Камбо? — догадавшись, что швед не отстанет, Игорь решил ответить, тем более что вид шведа выдавал в нем закоренелого бэкпекера. Худощавый, загорелый, морщинистый, лет около сорока, в видавших виды походных бутсах «Кэмел», застиранной серой футболке и шортах хаки — такой человек мог многое порассказать Игорю, для которого такое вот путешествие — без забронированного отеля, сегодня здесь, завтра там — было всего лишь вторым в жизни.
— Да, впервые.
— Ух… Привет новичку. — швед разлил из фляжки бренди в наперсточного вида стаканчики и протянул один из них Игорю. — Всегда вози с собой алкоголь, который можно пить теплым. Улоф.
— А что, всех шведов зовут Улоф? — поинтересовался Игорь, чье знание Швеции базировалось на трех китах — Абба, Вольво, Улоф Пальме (ими же и ограничивалось)
— Не всех. Только девять из десяти. Чиз!
По совету Улофа Игорь остановился в «Кэпитоле», обшарпанном гестхаузе почти в центре Пномпеня. За восемь долларов в сутки он получил комнату с телевизором, кондиционером и лампой-вентилятором, лопасти которой рассекали воздух с вертолетным шумом. «И великолепная ванная комната!» как гласил рекламный плакат отеля, оказалась каморкой метр на полтора с привинченным к стене зеркалом, новым фаянсовым унитазом, душевым отростком на стене и дыркой на полу для стока воды. В номере через стену, как узнал Игорь, выйдя на разведку, остановился его давешний знакомый Улоф со своим приятелем Марком. Тот прибыл в Камбо неделей ранее. Пидоры, что ли — подумалось Игорю, но он тут же замял этот вопрос с русской политкорректностью — ну оно мне надо, противно конечно, но ничего не попишешь.
На выходе из отеля Игорь был атакован десятком байкеров — худосочные кхмеры повскакивали с байков с воплями «Миста! Миста! Поехали со мной! Массаж! Я хороший водитель!». По мере приближения к Игорю байкеры меняли ассортимент предлагаемых услуг — хватая его за плечи и руки, пытаясь поймать взгляд, они полушепотом предлагали «красивых молодых девочек», «полный массаж с прекрасными леди», гашиш, марихуану, йаббу и прочие прелести камбоджийской столицы.
Остановив свой выбор на самом молодом (гонять будет, однако ж и не разведёт так, как старый и опытный), Игорь вскочил на красный Сузуки и крепко ухватился руками за привинченную к сиденью скобу — уж больно велик был риск слететь при той езде, которую практиковали сумасшедшие кхмерские байкеры.
…Двумя часами позже Игорь приходил в себя после великолепного массажа в четыре руки, которым его одарили две щуплые кхмерки. Тело приятно дышало, кровь, как казалось, ускорила свой бег по жилам десятикратно. Попивая плотный, тягучий камбоджийский кофе, схожий по вкусу с горячим Куантро, Игорь наблюдал за жизнью вечернего Пномпеня сквозь закопченное окно массажного салона.
— Миста, миста — повернувшись, Игорь увидел кхмерскую девочку с веником, знаками просившую его приподнять ноги -неудобно подметать.
Послемассажное благодушие располагало к беседе, и Игорь стал перебрасываться с девочкой, едва знавшей английский, немудреными фразами — обычными при встрече двух людей разного возраста, расы, религии, знающих, что их пути пересекаются только на следующие пять минут.
— Как тебя зовут?
— Ольн.
— Ольн? Вот так, правильно, в нос чуть-чуть говорить? Красивое имя, интересное — О-ЛЬ-Н. Ольн. — Игорь перекатывал слово во рту, как бы пробуя его на вкус. — А я Игорь. Из России. Москва, Ельцин, Путин, водка… Не знаешь? Да ладно, не парься. Это очень большая и очень холодная страна. У нас сейчас снег. У вас здесь снега не бывает, как же тебе объяснить-то… А, вот — в морозилке, это как лед, поняла? Лед, как в холодильнике.
Ольн радостно закивала и, развернувшись, исчезла за занавеской, ведущей в подсобку салона. Обидел, что ли, чем — подумал Игорь. Вряд ли. Хотя фиг их знает, может у них говорить про лёд вечером, значит — обижать Будду? Недоумение Игоря сменилось смехом, когда из-за занавески показалось ведерко со льдом, а следом — пыхтящая от напряжения Ольн. Ведерко было большим — едва ли не в треть щупленькой Ольн, и она несла его, прижав к груди и чуть отклонив тело назад.
— Во, умница! Ну раз уж лед притащила, пиво тащи! Давай «Ангкор» или «Трех тигров», что есть, вобщем…
Пиво со льдом — огромный кусок на бокал — Игорь приноровился пить еще в Сайгоне, и практика показала, что лучше напитка для расслабления и против жары не существует.
— Тебе сколько лет, красавица?
Ольн нахмурилась, пошевелила губами, переводя вопрос про себя, и затем, обрадовавшись простоте задания, выставила прямо в лицо Игорю две пятерни. Подождав с секунду, девчушка с озорным видом убрала ладошки, игриво сложила «плюс» перекрещенными пальцами и погрозила Игорю указательным — одиннадцать.
— Одиннадцать? У меня в России есть маленькая девочка… Такая же как ты умница, Юлей зовут. Юля, Джулия. Ей тоже одиннадцать. Моя дочь. Моя дочь — ей тоже одиннадцать, как тебе! И косички такие же, только русые, поняла? Прическа — такая же! — по обыкновению всех почти русских за границей, Игорь повышал при разговоре голос, как при разговоре с глухим, — Да нет же, не я — Джулия, а дочка у меня — Джулия. Мы с её мамой вместе не живем, поэтому я её редко вижу! Но люблю! Такая же, как ты!
— А сестричка или братик есть у тебя? Ого! Пять сестричек и три братика! Ну, даёте вы, кхмеры…
С громким ревом перед салоном остановился байк Мина — игоревского гида по «камбоджийскому аду». Посмотрев на часы, Игорь с удивлением обнаружил, что уже восемь, а значит — пора прощаться с Ольн и дуть в отель, чтобы залезть в интернет и ответить на панические письма с работы — что делать? Клиент слезает! Где квартальные цифры по «Омега интернейшнл»? — передать привет друзьям и написать что-нибудь Наташке. Спасибо, Джулия — прокричала Ольн сквозь грохот байка в ответ на чаевой доллар, — до свидания, Джулия!
— Мин! — перекрикивая трафик, орал Игорь в ухо байкеру. — Марихуана есть? Марихуану привези! Коробок, хрен знает, как он у вас называется. Зэ коробок! На одного, для меня.
Остановившись у отеля Мин, театрально хмурясь и оглядываясь, уверил Игоря, что марихуана есть, но ему потребуется десять минут, он боится чертовых полицейских, поэтому она у него не здесь. Стоить это будет — Мин выдержал паузу, сделавшую бы честь и Смоктуновскому — четыре доллара! Обалдев от собственной наглости, Мин даже отступил полшага назад, опасаясь, видимо, гнева туриста, которого он так явно пытается облапошить.
— Два, Мин, или забудем об этом.
— Окей, два.
Стороны разошлись, чрезвычайно довольные сделкой и убежденные, до чувства легкого неудобства даже, в том, что обманули партнера.
За два доллара Игорь получил на руки увесистый пакет с зеленым сеном. Рассматривая содержимое на лестнице, поднося сухенькие веточки к неверному свету гостиничного фонаря, Игорь сокрушался — наебали, бля, хотя чего я хотел за два доллара?
— Отсюда вижу, что порожняк. — весело закричал с нижних ступеней лестницы Улоф. — Дай-ка посмотреть. Ну да, таким только куриц охмурять. У байкера поди взял? Еще и денег дал? Это ты зря — спустился бы вниз, там рядом с ресепшном стоит корзина. Все улетающие сбрасывают недокуренное, не повезешь же через границу. Там такого добра… — швед развел в стороны руки, как рыбак, похваляющийся фантастическим уловом. — Если хочешь, подтягивайся завтра, Марку привезут парочку хороших джойнтов, он успел тут познакомиться. С тебя водка, привез водку?
Зайдя в номер, Игорь расковырял привезенную из Москвы «житанину», смешал в равной пропорции табак с привезенным Мином сеном, забил полученную смесь в гильзу и закурил. На третьей затяжке закашлялся, сплюнул в унитаз. Докурил до фильтра — бутор, беспантовка, может хоть чуть-чуть «хай» поймаю…
…Приход цеплял Игоря частями  — то наплывая веселыми холодными иголочками на затылок, то многократно, до полной мешанины, усиливая шум Меконга, когда байк проезжал по набережной. Игорь останавливал байк у реки — полюбоваться вечерней водой, просил Мина отвезти его в отель, потому что он забыл что-то, что ему срочно нужно, только никак не может вспомнить — что именно, на середине обратной дороги начинал умиленно хихикать и поворачивал Мина обратно к реке, спрашивал у Мина о семье и, не дослушав, выцеплял какую-нибудь деталь миновского рассказа — в университет хочешь? Нет, погоди, так быстро нельзя, давай по порядку, сначала с университетом разберемся…
…Через час Игорю захотелось холодного апельсинового сока, непременно свежевыжатого. Как оказалось, продукт этот можно было достать только в построенном французами супермаркете на окраине Пномпеня…
…Как это здорово, пить этот холодный, волшебный, умный сок, потому что это не просто так, это сок свежевыжатый, живой, живойживойживой, он живет, он думает, а я его пью, это так страшно, как можно пить живой сок, я боюсь, это наверное менты, и Мин — тоже мент, у него даже имя ментовское, Мин — минт- мент, суки, даже не прячутся, вообще меня не уважают, даже байкера подослали с таким именем. Ха-ха, здрасьте, я ваш байкер, меня зовут старшина Петров, разве это не смешно, это же пиздец как смешно…
Оказавшись рядом с «Кэпитолом», Игорь отпустил Мина, заплатив ему три доллара за полдня, и неверными шагами поднялся к себе в номер. На часах — половина первого. Очень хочется спать. Это сколько же меня плющило? До галлюцинаций слуховых. Хотя, стоп, это уже не галлюцинации.
За тонкой, в ладошку толщиной, стеной Игорь отчетливо услышал нервно, в одной тональности бухтящий баритон, прерываемый каким-то полущенячьим всхлипыванием. Мужчина иногда повышал голос. Игорю удалось разобрать отдельные слова — кто-то заплатил какие-то деньги, а его то ли кинули, то ли подсунули что-то уж совсем не то… Затем — тишина, сломанная через пять секунд звуком удара, так звучит мощная пощечина, когда всей ладонью, не для боли, а для унижения. Затем — еще пощечина, и еще, и мужчина кричит — «Ты поняла, маленькая сука? Или мне везти тебя обратно?».
Игорь подскочил к двери и настежь распахнул её. В это же время открылась и соседняя дверь, и, спасаясь от вопля «Куда, сука!???» в прямоугольник света выскочила маленькая голая фигурка, девчонка, лет одиннадцати примерно, плачущая и прижимающая руки к лицу, и побежала неверно, не к лестнице — а в сторону номера Игоря, и столкнулась с ним, выходящим из номера.
Игорь схватил её за плечи и приподнял лицо за подбородок, и увидел кровь, смешанную со слезами на лице, и эти знакомые, такие до боли юлькины косички.
— Ольн, Ольн, что происходит?
Из комнаты Улофа вышел жирный мужчина, слегка за сорок, лысый, с красными от алкоголя глазами. Рыхлый живот фартуком переваливался через край полотенца, обмотанного вокруг бедер.
— Иди сюда, моя девочка. Привет, ты наверное, Игорь, мне Улоф рассказывал. Давайте эту маленькую блядь сюда, — Левой рукой Марк ухватил Ольн за ухо, как хватают дворовых хулиганов, а правую руку протянул Игорю — будем знакомы.
— Убери от неё руки, ёбаная скотина!
— Эй, Игорь, легче, легче… Ты не понял. Я заплатил за неё, все в порядке.
Игорь толкнул Марка в грудь, ощутив противную потность жирной волосатой груди. Ольн, уткнувшись лицом Игорю в бок, всхлипывала.
— Все нормально, малышка, успокойся.
— Да, успокойся, и иди сюда. Ты, Марк, тоже погорячился. — Улоф стоял у двери номера, тоже в полотенце. В руках -сигарета, перекрученные узлами мышц руки — в кельтских наколках. — Игорь, спасибо, прости, что не дали спать, нет никаких проблем.
— Ни ты, ни твой ёбаный Марк не получите эту девчонку, вам придется сначала меня убить.
— Окей. — пожав плечами, согласился Улоф и, подойдя к Игорю, резко и неожиданно ткнул его стальным кулаком в живот. Взяв Ольн за руку, он несильно дернул её, кивнул головой Марку — возьми её, дескать, и склонился над скорчившимся на полу Игорем.
— Игорь, мне не следовало бы этого делать, но я же вижу, ты под наркотой… У меня сейчас нет ни времени, ни желания обсуждать с тобой вопросы морали. Без обид, окей?
Игорь пытался дышать, и не мог, судорожно хватая воздух ртом, слыша через слезы, как уходящая Ольн кричит ему «Джулия — помоги! Помоги мне, Джулия!». Все еще не в силах выпрямиться, Игорь наполовину сполз, наполовину скатился с лестницы, к ресепшну, и, прерывисто дыша, сообщил портье, что там… на втором этаже… в двести двенадцатом номере… два шведа… насилуют ребенка. Когда портье крикнул что-то на кхмерском в холл, боям, коротающим время за игрой в карты, а затем ринулся наверх, Игорь с какой мог громкостью крикнул ему «Ольн! Её зовут Ольн!»
…Поднимаясь к себе в номер, Игорь краем глаза увидел, как в комнате Улофа Марк что-то взволнованно объясняет портье, как туда один за другим вбегают посыльные, как Улоф поднятыми ладонями пытается успокоить кричащего портье…
Игорь заперся. Первый день в Пномпене подарил ему много впечатлений. Слишком много.

Утром он едва не опоздал к завтраку. Когда он вяло дожевывал французскую сосиску — сказывалась вчерашняя марихуана, Игорь слегка тормозил, — за стол напротив него уселся Улоф.
— Доброе утро. Ты как? Насчет вчерашней ночи… Я тебя понимаю, — поднятой ладонью Улоф остановил пытающегося заговорить Игоря, — я понимаю, ты здесь первый день, марихуана, усталость. По поводу морали — мы даём этим людям жить. Вчера мы заплатили за эту девчонку сорок долларов. Сорок -это очень много, обычная такса — двадцать, а если за перепихон, то пять, максимум десять. Мы кормим этих людей, они нам за это благодарны. Эта девочка, как и другие — работает. И работала всю ночь, вначале только что-то с ней случилось. Это нормально, Игорь. Кстати, твоя вчерашняя выходка обошлась нам в дополнительные пять долларов — пришлось отдать их портье, чтоб он не поднимал шума. Сначала он подумал, что мы не заплатили, и хотел звать полицию… Ну, разобрались, и слава Богу.
Подошедший к столу Марк явно страдал похмельем — мятое лицо, отечные мешки под глазами, мутный взгляд красноватых глаз.
— Привет, привет. Вчера, кстати, так и не познакомились, — он протянул Игорю толстую короткопалую ладонь, — Марк.
Игорь подумал, что если он сейчас не встанет, и не врежет в эту мерзкую морду кулаком, и не заорет на весь гестхауз «Идите на хуй!», и не оттолкнет подскочившего Улофа, а там — будь что будет, то он возненавидит себя до конца жизни, и не сможет уже смотреть Юльке во время плановых еженедельных визитов в глаза, а будет все время прятать взгляд…

Вечером того же дня Марк, Игорь и Улоф укурились в хлам убойными джойнтами, потом распили привезенную Игорем из Москвы бутылку «Белого золота», и много разговаривали, и смеялись, и пьяный Игорь учил их закусывать водку маслом, намазанным на огурец, и Марк утверждал, что «Абсолют» — говно, а «Белое золото» — настоящая водка, и Улоф с Игорем состязались в армреслинге, и победил, конечно же, Улоф, и Игорь звал их в Москву, где сейчас снег, а снег — это как лёд в морозильнике.

30.11.2004 07:46:54

Всего голосов:  1   
фтопку  0   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  0   
в избранное 1   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  9

  • m, просто m
Очень и очень сильно. Спасибо.
30.11.2004 12:58:21
  • Вольный
Пол Пот воскреснет
30.11.2004 16:48:16
  • Майор
Супер, бля…
30.11.2004 17:31:52
  • Немец
Хороший рассказ.
01.12.2004 11:32:50
  • Пользуясь случаем...
Пиздатый рассказ.
02.12.2004 18:08:58
  • Сема
Читал это очень давно на удафкоме. Убивец больше ничего не пишет?
14.12.2004 11:20:17
  • ulitka_m
спасибо за удовольствие, чито говрить сделка с совестью кто на нее не шел, и все по человечески неприятно, что мы такие свиньи
25.01.2005 15:03:10
  • БесПокойный.
Неужели кто-то купит книженцию, на обложке которой присутствуют слова "РЕАЛЬНАЯ" (история) и "ПАРНЕЙ" (из нашего города)? Я уже не говорю про банальнейший детский сад в виде "Welcome to my mothafuckin` world"... Это пиздец. Типичное КГАМ. Зачем эта хуета? Пожалейте бумагу, ёб Вашу мать.
19.11.2007 12:51:51
  • Вильгельмина Ардолионовна Бздынь | статус: сочувствующий
Еще раз перечитала, потрясающий рассказ, заслуженно в избранном
21.01.2009 01:42:08
 
Смотреть также:
 
Олег Маловичко
 
 
  В начало страницы