Vernega Раздел: Kult прозы Версия для печати

Я тебе открою тайну


Я тебе открою тайну,
Никому не говори,
Если рано ты проснешся,
Если встанешь до зари,
Если тихо выпьешь выпьешь чаю
Тихо выйдешь из дверей
И пойдешь немного право,
а потом чуть чуть левей…

Да именно левей из двора. Направо — метро Академическя. Налево — Профсоюзная. Если вдруг он станет ее догонять, то пойдет именно направо, так они ходили всегда, когда он шел на работу. А у нее, моей знакомой девочки, не было работы. С чего бы ему подумать, что она вдруг пойдет не в ту сторону? Да и догонять с чего бы? Но уж если…
Есть такие специальные персонажи, называются «а вот одна девочка», Эдакая Головач Лена, русская народная галлюцинация, сам факт прямого знакомства с которой не имеет принципиального значения, ибо паразиты, коим не хватает анекдотов и шуток из КаВеэНа и так уже априори единодушно рассматривают сие явление исключительно в свете некоторой его ненастоящести. В основном в силу того, что жизнь ее, как предельный соляной раствор, невыносимо, для обычного человека, насыщена драмой и комедией и даже тот минет в парке после 2*0,5 вина из горла на голодный желудок, непременно порвав колготки, а там еще какие-то спарцмены, мать их, невовремя… Вобщем, даже такая нелепость — весьма занимательная то ли драма, то ль комедь, но это уже волос, расщеплять который недосуг, ибо достояние общественности…
— Представляете, одна моя знакомая девочка (то же самое, что и «а вот одна девочка»), спуталась с каким-то психом, подцепила то ли молочницу, то ли СПИД, но теперь все хорошо, она подожгла его дачу.
— Да ни хуя не хорошо, — она шла по поребрику, разведя руки в стороны, денег нет, жара, утро только началось, а уж надоело, хорошо, хоть сигарет притырила со стола. Да, ни хуя не хорошо.

Леееениныыы, сигареточки-то… Подумала, как пропела. Поребрик кончился, начались классики модели «грибок». Не двор, а полоса препятствий. Пропрыгала их до конца, потом еще раз, контрольный, теперь уже зажав сигарету в зубах, шаркая задниками сабо по теням листьев. Перед глазами почему-то стояла широкая Ленина спина, без нюансов типа талии переходящая в изумительной пышности зад. Лена — это туча. Большая, мрачноватая, спокойная, поразительно мягкая на вид и ощупь, вечно в этих джемперах из ангоры, что только усугубляет это ощущение теплой однородности. Вот что решительно не поддавалось никакому осмыслению — широта Лехиных вкусов. Сначала вабще не хотелось думать, что он трахает их обеих, ибо общего-то было всего между ней и Ле-е-е-еначкой, так это мазохистская любовь к Лёсиковым неисправимым моральным аномалиям. Так вот, про любовь же. Моя знакомая девочка, любит одного мудозвона Лёшу, о чем и сообщает однажды предмету печали, думая, что делает ему этим какой-то особенный подарок. Какие же мы все-таки дуры, девочки… Поздняя осень сообщала такую страшную грусть, что хотелось пить и признавацца. Сказано все так было, уставившись глазами печальными, как две сливы в несвежую скатерть стекляшки на Смоленке, вопиюще искренне, но слегка смазано общей алкоголической суетой. Леша прихлебывал с понтом якобы виски и на пресс-срелиз не реагировал никак и хуже: в свете некоторой незавершенности своих мутаций по началу даже не повел в кровать, что мучало ее несказанно, но все эти сопли мольбы, выпущенные в его свитер были чистой формальностью, не трахнуть ее было практически невозможно ибо ее эксцентрическая настойчивость и еще раз подчеркиваю, концентрированная драматичность образа, (держите тремоло, милочка!) исключали шансы юнаго Алексиса уберечь свои яйца от кривых ее пальцев. Да и с чего бы? Не относясь к разряду сексопатов, он не чурался здоровой эротики и глупо отказывацца от того, что так настойчиво предлагают. Эти сеансы односторонней нежности проходили для нее в каком-то абсолютном безпамятстве, чуднО наступавшем после первого прикосновения. Ему официально разрешалось быть каким угодно: язвительным, безразличным, ленивым, снисходительным, томным, что твоя персиянка, это было не важно. Сам факт пододеяльного действа был куском золота, янтярем в пупке. Она этим гордилась и выставляла напоказ и вовсе не понимала, отчего его друзья корчат такие нервические гримасы. Чего вылупились? У вас своя филармония, у нас своя. А друзья эти, Леночка с Этим козлом были весьма странной парой. Как бы вместе и как бы нет. Потом-то, конечно, стало ясно, что они такие стремные в силу общей сексуальной неудовлетворенности, Леночка ему не дает, а если б дала, он бы тут же умер от неожиданности, потому что знал, что Леночка готова обе почки и одно лёгкое пожертвовать в красный крест, лишь бы оставшимся легким дышать дыханием Лёшика. Вобщем, вся эта гормональная сложность только укрепляла их сомнительное приятельство, а осью этого альтернативного глобуса был Лёха-джем. Они проводили вместе вечера, настороженно глядя друг на друга через стекло бутылок. Иногда от нечего сказать играли в домино, поддавки, рисовали на Джемовых обоях. Как свойственно порой детям зажиточных родителей, он был ленив, конструкция его быта вовсе не осложнялась турбоускорителями каких-либо социальных амбиций, сложности он предпочитал выносить за скобки, вместо какого-то алгебраического их сокращения, что и обсулавливало характер их совместных развлечений. Иногда они вчетвером выходили в поздние гости к не менее странным людям, причем выбор места как правило обуславливался тем, в какой точке города они проебали последнюю электричку метро. В одну из этих ночей, разместившись на ночь у какой-то подруги подруги таго друга, что бухал с ними третьего дня на Бауманке, они развалились по жилплощдади совершенно гдепопально, предварительно анастезирующе обсудив с хозяйкой — субтильной художницей без возраста, прелести родного бугорка и косогора на ее мольберте и обожрав холодильник под принесенное каберне. Хозяйка в какой-то момент испытала прилив поистене общепитовского гостеприимства, внезапный и прекрасный, как салют, выразившийся в раздаче одеял, после чего снова ушла в свой сложноорганизованный березовый пейзаж. Встав среди ночи моя дорогая решила изменить нелепое течение событий, в результате которых определилось что лежит она на панцирной кровати, очевидно пижженой из детсада, потому что если не разместить коленки под подбородком, то шансов уместица на ней всем телом никаких, погасила винный перегар компотом и пошла по сумеркам искать Лёху, этот сарданапал всегда умел устроицца. Найдя его, какое-то время тупо вглядывалась в обнявшихся спящих людей. Желая во чтобы то ни стало как-то изменить натюрморт и убедицца, что это и в самом деле Леночка сопит ему в ребра, а не хозяйка, лицо которой она запомнила плохо, (а то надергаешь перьев из жопу с горяча, а что потом люди скажут?) она подошла к кровати влотную и заметила, что Лёша спит не крепко, а таким специальным легким сном, какой бывает летом в гамаке и вовсе не обязывает к снам или храпу, допустим. Ни фига себе гамак, можно было бы на это ответить, этот сукин кот оторвал себе для спанья траходром родителей хозяйки, уехавших то ли в Парагвай, то ли в Польшу, то ли еще какую дыру на П, хотя можно чтоб не усложнять, отделацца обобщающим понятием на ту же букву. Совершенно не рассматривая свои действия в каком-то грязно-порочно-порнографическом контексте, она легла рядом, ей хотелось вытянуцца под одеялом и обнять Джема, как хотят пить или есть, на уровне потребности. Как на зло Леночке приспичило слить свае каберне. Пока женщина-туча в полусне пробиралась к цели Лёша проснулся. Не осознав количества провожающих Леночку глаз она величаво стукаясь об косяки поплыла в туалет, оставшиесяся в постели какое-то время тупо смотрели друг на друга. Объясняцца было глупо и не о чем, сваливать поздно, спектакль начался. По возвращении Туча Лена-Лена Луна, не конкретизируя выражения лица в свете фонаря из окна довольно долго соображала, выкинуть ли прошмандовку вон или же не скандалить в чужом доме, да к тому же принципиально это мало что изменит. Они обе располагались в джемовой постели, разве что в разных календарных клеточках, но на совершенно идентичных основаниях. Своей любви к нему и его любви к себе. Она сняла наброшенную рубашку и легла с другой стороны. Лёха понял, что пора трубить подъем и как всегда брать что дают, только скорее, а то кто их знает, этих баб. Девчооонки мои… Какие вы теплые, какие складные, ну что же смотрите буками? Обнимитесь. Лучше дружить… Без опыта группового секса всем пришлось нелегко, прям вот хоть бросай все и садись писать в спидинфо. «Дорогая редакция! Я оху…» и т. д. Если кто-то думает, что после этого их отношения втроем вышли на какой-то другой уровень, тот может отправляцца на кухню, ибо больше в беседе не участвует. Если до этого девочки за всю историю общения не сказали друг другу и десяти слов, включая неискренние приветствия, то и в дальнейшем все проистекало так же, с той лишь разницей, что теперь их совместные пьянки напоминали игру, которую любят учинять всякие придурошные тамады на дешевых свадьбах: беготня хороводом вокруг стульев, которых ровно на один меньше, чем бегающих. Лёха-джем, как заслуженный стул, предоставлял им возможность разбирацца самим. Вот что он всегда умел хорошо — так это освобождать территорию, сдавать позиции, как отлив, без боя, без вопросов, получите свои ракушки. Утомляло разве что постоянное мельтешенье юбок в доме, не сказать, чтоб они переехали к нему совсем, но старались не дать друг другу никакого шанса забыть о «подружке». «У него пятнадцать баб/ он их на ночь прячет в шкап/ спрячет/ ключик повернет/ чайничек поставит/ сядет в угол у окна/наконец-то тишина!!!»

Раз они отмечали что-то вчетвером: неуклюжие любовники и Ленкин Этот козел. Даже ясно, почему она не хотела отпустить его от себя, у каждого человека так мало людей, которые его любят. Ее сенсорный голод постоянно требовал внимания и нежности, в смысле которых Лёха был просто бесплоден. Все, что было между ними проистекало только от нее, все рождалось и перегарало внутри нее, быть двигателем внутреннего сгорания не хотелось, да и на надолго никого не хватит на падобную любовь. В какой-то степени она безбожно паразитировала на Этом козле, и видимо, общепризнанная, но толком не мотивировання козлистость его заключалась именно в том, что он это безропотно позволял, с каменным лицом комсомольца нес бремя зрителя этого абсурда, будто боясь отойти от этого убогого, чадящего костра, наверно в его мире дальше только черный сырой лес и болота, и даже эти ущербные падонки — лучшие собеседники, чем те многоглазые звери, что начинаются там, где заканчиваецца круг света от абажура.

Так вот, они расписали пулю в кинга на четверых, потом втыкали в DVD, который был интересен только мальчикам в силу профессиональной деформации мозга. Будучи слабой перед вином и желанием спать, моя дорогая не стала дожидацца кровавой развязки — победы компутерного разума над сарсапариллой и ушла спать. Проснулась от храпа Этого козла. Знаете, он ведь не трахаца пришел, как можно было представить, исходя из контекста. Просто в доме было 2 дивана по количеству комнат, первый уж занят Лёхой с Леночкой. Не ожидая никакого позитива от ночных гуляний по квартире, она решила, что сегодня можно отказать себе в этом удовольствии. И так все ясно. Как же ей была неприятна Леночка, просто удивительное лицемерие, в кровати они если и не ладили, то по крайней мере воспринимали друг друга. Руки, губы, ничьи не были лишними, женские губы не производили на нее впечатления холодной лягушки или раскаленного железа, она целовала их вобщем так же, как хотела быть целована сама, и эти копошения в одеялах были весьма неплохи, но стоило подумать о ней в отрыве от Лёши, метафизически, тык скыть, вне контекста, становилось скверно, хотелось насолить ей в трусы и привязать к дереву в центральном парке… Орудие мести дрыхло рядом. К тому же, главное грехопадение уж было совершено, разговоры о приличиях и моральных нормах давно неуместны, нога на педали тормоза будет означать компромисс, что изначально, по определению ущербен. Да. Если в тот раз, она не думала вовсе ни о чем, то тут уже в голове все выстроилась натурально радуга: каждый охотник желает — перекрыть Леночкины краны, давайте все будем находицца в равных условиях, уж если торчим тут, как пауки в банке. Рука осторожно легла на его джинсовый пах. Что за мерзкая привычка, надравшись спать в одежде? Я так думаю, мои дорогие сплетники, что Этот козел, Данила, ксати, знакомьтесь, когда взбирался на мою знакомую девочку, мог бы руководствовацца теми же соображениями, что и она, но как лицо повествующее, следовательно имеющее право на то, чтобы его мнение являлось частью повествования, ответственно заявляю, ничего такого он в голове не держал, он решительно не нуждался в том, чтобы объясняцца с собой, оправдывацца перед собой, ибо чувство вины есть наиболее безплодное, из всех видов самоедства, тем более, что, снова повторяю, моя знакомая девочка относицца к таким, кого невозможно не трахнуть, если она сама об этом просит. Она не настаивает и не требует, она просит, и ей дают, не отрывая от себя с кровью, а как хлеб-соль. Чтобы компенсировать напряженность, непременную в сексе между совершенно незнакомыми людьми, ибо до сего момента они существовали в разных плоскостях ваабще, она думала о другом, амикошонски обвив его шею ногами. В порядке неожиданности все оказалось довольно-таки приятно. Хотя ее безумно забавляло то, что в силу своей непропорциональности, довольно высокий, он был долговяз, а само туловище было коротким и его несвежая прическа располагалась у нее аккурат между грудей, что придавало самому жесту какой-то псевдоматеринский характер, да еще в сочетании с какими-то поскуливаниями… Вобщем этот инцестуальный коитус не мог не обратить на себя внимание соседей, хотя они, продемонстрировав какой-то неуместный такт, не проявили себя никак. Потом ей ужасно хотелось в душ и горячего чаю. На кухне она обнаружила курящего в темноте Джема. Она молча поставил чайник на плиту и стала на ощупь готовить заварку. Какое-то время Лёша наблюдал, потом поплотнее прикрыл дверь кухни, обхватив ее со спины обеими руками с силой перегнул через стол и стал торопливо и зло трахать, как вошь кусает. На всякий случай, скорее для порядку, чем по необходимости, требовалось проявить протест, мол я не такая, я жду трамвая, ответом на который была легкая зуботычина. «Ну что ж, дарагой таварищ, думала она, ерзая грудью по столу в такт его нервическим движениям, ларчик-то просто отрывался». Раньше он никогда не был прямым инициатором секса, а тут такая страсть… или что это было? Или активность в сексе в нем ассоциировалось только со свирепостью? Или его просто заводили мысленные картины о том, как ЭТО происходит здесь и сейчас между другими людьми и последующий акт был не началом его собственного полового акта, а высшей его точкой и… И наверно он подсматривал, завершила она свою мысль, уже после. «Оппаньки! Бабац! Всем спасибо! Вот оно, простое извращенческое счастье…», когда чувствовала, как он сам уже навалился на нее, край стола пребольно давил на кожу, а скула немного побаливала от его удара. Теперь-то уже точно надо было в душ. Вернувшись из душа за закипевшим чайником она снова обнаружила на том же табурете другого мужчину в трусах. Дежа вю. Отстраненно подумала она. Нет, ночь сурка.
Потом уже остановицца было невозможно. Обстановка между ними четверыми имела какое-то странное равновесие, и то, что однажды они завалились на один диван вчетвером уже как бы вписывалось в понятия последовательности.

…Когда Леночка объявила, что беременна, ребята не приняли всерьез. Ну, что значит, почему? На лицо очевидные затруднения с определением отцовства, давайте с пониманием относицца к опылению, не существовало почти отдельных нитей чувств каждого, а только лишь отношение к самой ситуации, которая теперь выглядела гадкой игрой, Девочкины любови перегнили, перебродили несобранными яблоками и достались страшному носорогу, который теперь был пьян и опасен… Моя дорогая все думала: ну от меня-то точно детей быть не может? Да и вообще, так не бывает… Но Лена завязала с выдохшимся брюттом, который обожала, потом она бросила трахаца с ними всеми, просто существовала рядом. Моя дорогая упорно игнорировала факт беременности, но это становилось все сложнее. Не курите в доме, меня тошнит (усрацца можно!), я полнею (да что вы говорите!!!), это будет мальчик (да хоть десять мальчиков! Причем тут я?) Когда пошел 4 месяц, Лена отбыла на Лёхину дачу в сопровождении котов и продзапаса, годного для пережидания ядерной зимы в подземном бункере на троих, от московской жары ее постоянно мутило. Мы все тут же решили, что теперь-то наша красавица будет счастлива, противник, подобно таракану ретировался под плинтус и теперь можно иметь Лёху совершенно по всякому — кусать за язык, бить тапком по роже, выпихнуть из койки Данилку, вобщем жизнь едва не опередила мечту, но нет. Отряд заметил потерю бойца. Первый вечер без Леночки прошел в гробовом молчании. Да, нам всем очень стыдно, что мы живем в таком безнравственном обществе. Пару вечеров подряд они выходили вместе поужинать и погулять и им было бы очень занимательно, если бы они не виделись перед этим хотя бы лет десять, чтобы было что рассказать, типа турма, прииск, лепразорий, кронпринц, парад барабанщиц, а сейчас, являясь друг другу свидетелями со стороны обвинения, они все больше слабо улыбались и пили. Фигляр хренов, думала она уже во время портвейна на набережной… Скатина… Пляшешь, тут блядь, перед ним, как фея… Она говорила даже не с ним, у нее в кармане бормотали ключи от его дома, дачи и гаража, а она только участвовала в их беседе постольку поскольку. Ключи ей все-все рассказали. Что наверно он любит Лену, просто помойка в башке из-за этого ребенка, и пить конечно, нужно решительно больше, но вот сейчас, прямо сейчас в данном конкретном случае, меньше, чтобы хоть чо-та соображать, это нужно, когда собираешься обсудить что-то важное. Что же? Ах да! Как жить дальше? Она решила спросить об этом прямо сейчас, не отходя от кассы, но Лёха дремал запрокинув голову на спинку лавки. Милый мой, любимый мой… «А если дать ему гвоздей и прописать в хвосте прогресса…», а если дать ему пизды, пускай проснецца в травмопункте… Это отчего-то было радостно, пьяная затея обрадовала ее, как удачная охота молодого индейца. Стараясь не шаркать босоножками она потопала прочь из сада. Последние деньги достались таксисту, они всегда заламывают бешенные цены, когда просишь довезти до вокзала, однако хватило еще на бутылку сухача в дорогу. В пути она продолжала разговаривать с ключами, с лавками в электричке, с фонарями в окне, предстоящий разговор с Ленком вырисовывался удивительно четко, главное сначала так жестко себя поставить, так железно, типа, ну, сволочь интелегентская, и наган за пазухой поправить, потом перекусить обязательно, от сухача всегда жрать сильно хочецца, а потом пусть колецца, неужто за дрочилу нашего в загс собралась? Ну и вабще, какие у ней дальнейшие планы на эту жизнь. Как добралась до дачи — она не помнит, ну и ладно, значит ничего интересного. Только сначала это оказалась какая-то чужая дача, в темноте фиг поймешь, где-то по пути она потеряла зонт и что-то из сумки, потом прекратилось смутное бормотание ключей, они дезертировали спать куда-то в кусты. По уму ей бы тоже завалицца куда-нибудь в крыжопник, авось подобрал бы хороший человек, выебал, высушил, корочки соленой не пожадовал бы, пригрел в сенцах на половичке, но нет. Когда она добралась до знакомого забора из горбыля, была предрассветная тишина и сырость. Лезть через забор у нее все равно бы не получилось, калитка была свинчена с забора пансионата, когда он пошел на слом, невозможно передать, сколь абсурдно выглядела эта металлическая херня с шишечками на высоте два метра в заборе из пролетарского горбыля. Отважно втискивая тело между прутьями, ключи-то ушли, она уже думала, что нет объяснения ее поступку, что не хуя тут делать, но никакой пощады врагу!!! Никакой! Кто еще хочет комиссарского тела? Тело же плотно застряло в калитке, особенно хреново приходилось заднице и грудной клетке. Дышать стало трудно, постоянные попытки как-то конкретизировать положение туловища, соотнести его уже в конце концов с частной территорией или же езжим путем только укрепляли его положение. «Скорей бы уже она вышла, поуссывалась надо мной, да пусть и не только она, мир сука, жесток, тока вытащите!» Ну все, либо сейчас, либо никогда! Скрипнув зубами, на громком выдохе она выдавила себя в сторону улицы, ободрав лопатки, с шиком плюхнувшись в вечную лужу. Она всегда была здесь, даже когда от засухи гиб весь урожай и слон Хатхи трубил водное перемирие, лужа была незыблема и вот теперь она в ней… не лежала, она в ней валялась! Да, ёбт… Слава народу победителю. Ну уж нет

Когда она добралась до Москвы, на ней места живого не было. Грязное платье раздражало ссадины на лопатках, коленях и локтях и вабще на всех вытупающих частях тела, ехать домой было далеко, до Лёхи ближе. Ну а если и спросит, где была, можно столько всего напиздить…
— Где была?
— На синайском полуострове, мудила. Поставь чайник, а? Подыхаю, щас глазные яблоки на хрен вываляцца…
Лёха почесался и пошаркал вглубь квартиры, поставил чайник. На пороге маленькой комнаты, демонстрируя неудовольствие от шума и тонкую душевную организацию появился Данила в трусах, почесался тоже и снова усосался внутрь. Под душ она залезла прямо в одежде, отдельно выполоскала трусы и положила их в широкий карман платья. Нарочито громко шлепая по полу босыми ногами и оставляя на полу, как огромная улитка, мокрый след водой с одежды, она прошлась по квартире. Чайник неистово кипел, мужики спали. Она сидела на кухне, положив мокрую голову лбом на стол между грязными тарелками. Видимо ребята еще хорошо посидели, посте того, как Лёха отоспался на лавке в нескучном. Суки. Ведь ей даже не важно, кто кого и куда ёб и сколько их в этом участвовало, она была готова любить их всех, но они ее обокрали! Натурально обокрали! За все это время, у них не было ни одного нормального утра! Чтобы нормально сесть, позавтракать у открытого окна, обсудить погоду и новую половую болезнь или о чем там еще с утра по «Маяку» из стены, чтобы кофе, чтобы вместе, а то нет же, вечно кто-то куда-то спешит, бежит, причем никто из них нормально не работал!!! Данила был вечный аспирант на временных заработках, Лёха тоже не пахарь, как полноценно припизднутый IT-работник забил себе право прихода на работу после полудня, Лена работала два дня через два, моя дорогая, так и вовсе… Не пришей к пизде рукав, но стоило всем пробудицца, независимо от того, во сколько, даже если это было 6 утра, все начинали лихорадочно куда-то собираца. А она так любила утра! И ни разу, ни одного нормального… Баста, карапузики. Асталависта, бейбы.

Протерла на чисто стол, налила себе чаю. Достала из холодильника колбасу, заглянула в морозилку, откуда на нее обреченно глянули сотни глаз мороженных креветок. Рассудив, что если сегодня ребята поедут на дачу, как собирались, то в морозилку заглядывать не станут, она выключила холодильник из розетки. Ха, лампочки там не было давно, так что они и не заметят. Сколько дней нужно креветкам, чтобы протухнуть раз и навсегда? Сигареты, оставшиеся еще от Ленки и колбасу сунула себе в сумку. Собрала грязную посуду со стола, тарелки стопкой, чашки — одна в одну, вилки в кулак и выкинула это все в окно. Зато какой порядок! Фу, как мелко, думала она, спускаясь по леснице, просто фу, снимая зубами обертку черкизовского мясокомбината. И вот эти классики модели грибок…
А дачу, она, кстати, не поджигала. Она сама сгорела. Где-то через неделю ребята поехали туда вместе с приятелем и грибами из Амстердама, обожрались там этих грибов до алых чертей, один сломал себе ногу, другой руку, а Леха и вовсе мордой в костер упал. Так вот, как Ленка их всех поутру в травмопункт сволокла, дача этим случаем исчерпала свое историческое предназначение и сгорела сама, ну или бомжи невзначай подпалили, а на нее все подумали, потому что так хотелось. Определенно зря она тарелки из окна выкинула…

14.12.2004 08:22:03

Всего голосов:  2   
фтопку  2   
культуризм  0   
средне-терпимо  0   
зачёт  0   
в избранное 0   



Логин: * Пароль: *
Текст: *

Комментарии :  5

  • amount
пра вернегу можна спеть «йа узнайу йийо из тысааачиии…»
14.12.2004 10:07:03
  • контра
в целом ОЧЕНЬ понравилось.

местами- мутно, мудно, вымученно-выебанно.

в плане стилистики начало безупречно. чё не выдержали её до упора?!

жаль что всегда вот так вот…
ну, или почти всегда…

респект.
14.12.2004 14:55:28
  • Пелагия и большой член
Очень грустно и очень замечательно.

Спасибо.
14.12.2004 17:33:54
  • Элитный кот-сурок
Текст торкает.
15.12.2004 18:15:06
  • Урюк
Не… нащот темы ебли фсийо путем.Только как то подзаебла такая литература.Да еще с сентензиозными претензиями.После прочтения одни «лешеньки с леночками» в башке вертяцо, как телепузики.Не понравилось.
20.12.2004 23:47:10
 
Смотреть также:
 
Vernega
 
 
  В начало страницы